ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 1(48) 2007

 ПАТЕРИК НОВОКАНОНИЗИРОВАННЫХ СВЯТЫХ  

 

От редакции. Порядок публикации в выпусках “Патерика” вынужденным образом произволен: тексты публикуются в том порядке, в каком поступают в редакцию материалы.

Общее руководство подготовкой “Патерика” осуществляет архимандрит Макарий. В данном выпуске использовано издание: Стрельникова Е. Р. Житие новомучеников Кирилловских. М., 2004. Над текстом работала Е. Максимова.

 

Новомученики Кирилловские

Священномученик Варсонофий (Лебедев; *1871–†1918),
епископ Кирилловский и иже с ним пострадавшие
преподобномученица Серафима (Сулимова; *1859–†1918)
священномученик Иоанн Иванов (*1864–†1918)
Николай Бурлаков (*1889–†1918)
Анатолий Барашков (*1870–†1918)
Михаил Трубников (*1855–†1918)
Филипп Марышев (*1864–†1918)

Прославлены на Юбилейном Архиерейском Соборе 2000[1] г.

Память празднуется 2/15 сентября (преставление)
и в первое воскресенье после 25 января/7 февраля
(Собор новомучеников и исповедников Российских)

Священномученик Варсонофий, епископ Кирилловский

Будущий епископ Варсонофий родился в 1871 году в селе Старухине Белавинской волости Боровичского уезда Новгородской губернии. Василий, как его нарекли при крещении, был четвертым сыном сельского псаломщика П. М. Лебедева. Когда Василию исполнилось 8 лет, внезапно умер отец. Мать осталась без всяких средств, с восемью детьми на руках, но несмотря на все тяготы всех детей она подняла на ноги и дала им образование. Боголюбивые родители, бедность, потом сиротство воспитали отзывчивый характер Василия Лебедева. Рано познав нужду и лишения, отрок Василий рос чутким к чужим нуждам, любил церковную службу. Особенно укрепляли его встречи со старцем “дедушкой Петрушей”, к которому со своими горестями шел крестьянский люд; образ старца воспитывал в Василии склонность к монашеству. По смерти Божьего человека на месте его подвигов был основан небольшой монастырь, причем будущий святитель Варсонофий сам потрудился для этого, а брат его Алексей был насельником этого монастыря.

Окончив церковно-приходскую школу и Боровичское духовное училище, Василий Лебедев поступил в Новгородскую Духовную семинарию, расположенную в Антониевом монастыре. Благодаря замечательному педагогу Николаю Андреевичу Сперовскому, ставшему впоследствии епископом Рязанским Димитрием, одним из любимых предметов семинариста Василия Лебедева была история старообрядчества. Трудами Н. А. Сперовского будущие пастыри умело готовились к миссионерской работе; были организованы внеклассные занятия с участием воссоединившихся старообрядцев, вскоре стали устраиваться поездки по епархии для беседы с раскольниками, в них Василий Лебедев приобрел опыт умелого и горячего миссионера. На экзамене архиепископ Новгородский Феогност 45 минут расспрашивал Василия об истории старообрядчества, высоко оценив его познания. Было очевидно, что этот выпускник будет продолжать апостольское служение. Потому Владыка благословляет Василия Лебедева на поездку в Москву, на миссионерскую подготовку к архимандриту Павлу Прусскому, бывшему вождю раскола, а теперь старцу, аскету и известному писателю против старообрядчества.

1 апреля 1895 года в привычных стенах Антониева монастыря началась для Василия Лебедева новая жизнь: он принял иноческий постриг с именем Варсонофий и благословение на миссионерский путь. Через несколько дней после пострига монаха Варсонофия рукоположили во иеродиакона, потом во иеромонаха и назначили одним из миссионеров епархии. Молодому миссионеру приходилось преодолевать огромные расстояния, объезжая обширную Новгородскую епархию. Он проповедовал в глухих деревнях, вдали от городов и дорог. Каждая его встреча требовала особой подготовки; не высмеивая чужой веры, говоря горячо и убежденно, он достойно выходил из сложнейших ситуаций. Старообрядцы очень уважали молодого миссионера и сами приглашали на свои беседы. Беседы отца Варсонофия собирали до 500 человек под открытым небом, но он говорил и на постоялых дворах, в домах, на улице, на рынке, в вагоне поезда, в аудитории семинарии. Начиная беседу с простым народом о житейских делах, он потом незаметно переходил на религиозную тему. Он научился говорить языком своих слушателей и слушательниц, он любил их, понимал, поэтому дело его имело такой успех. Более всего отец Варсонофий жаждал не победы в споре, но спасения души своих слушателей. Многих заблуждающихся и равнодушных он вернул к православной вере.

В 1897 году настоятелем Антониева монастыря и ректором семинарии стал любимый учитель отца Варсонофия архимандрит Димитрий (Сперовский). Пользуясь его советами и поддержкой, иеромонах Варсонофий начал передавать другим накопленный опыт, организовывая миссионерские курсы по уездам.

В 1898 году иеромонах Варсонофий вступил в Православное Палестинское общество. Это общество помогало православным на арабском Востоке, в тех местах, где жил Спаситель. На пожертвования строились школы и больницы, странноприимные дома, православные миссии и подворья, изучались и описывались святые места. Отец Варсонофий проводил чтения о Святой Земле, рассказывая о том, что читал в книгах, горячо желая и самому помолиться там, где ступал Господь. В 1900 году состоялось долгожданное паломничество, оставившее ярчайшие воспоминания и ставшее любимой темой его миссионерских бесед.

Отец Варсонофий входил в братство Святой Софии и Новгородское церковно-археологическое общество, что также способствовало его миссионерским трудам, за которые он был награжден в 1902 году наперсным крестом, а в 1909 возведен в сан архимандрита. Священноначалие отметило его деятельность и орденами — Святой Анны II степени и Святого Владимира IV степени.

Как старец Антониева монастыря, архимандрит Варсонофий опекал новопостриженных иноков; не оставляя своей заботой семинаристов, он долгие годы вел проповеднический кружок, участвовал в решении дел по образованию: состоял членом епархиального училищного совета, помогал нуждающимся воспитанникам семинарии. Немало потрудился он и для оживления работы общества трезвости, участвовал в крестных ходах и паломничестве трезвенников в родных Боровичах. В 1912 году архимандрит Варсонофий был вызван в Санкт-Петербург на заседание Святейшего Синода по вопросу о распространении ереси “иоаннитов”, связанной с диким, богохульным почитанием праведного Иоанна Кронштадтского. После смерти этого праведника его детище, Воронцовский женский монастырь, стал очагом сомнительного учения. По предписанию Синода сестры обители были поручены особому надзору архимандрита Варсонофия. Но между тем уже готовилось событие, которое подняло деятельность отца Варсонофия на новую высокую ступень.

7 и 8 января 1917 года состоялась наречение и хиротония миссионера-проповедника архимандрита Варсонофия (Лебедева) во епископа Кирилловского. Приняв на себя попечение о древнем Кирилло-Белозерском монастыре, в котором располагалась его резиденция, владыка Варсонофий стал объезжать другие монастыри и храмы епархии. Новый епископ отличался доступностью и простотой, был внимателен к людям, невзирая на сословия и состояния; много служил, посещал больных. Спустя месяц после приезда Владыки в Кириллов свершился февральский переворот. Далекий от политической борьбы, как истинный пастырь он должен был давать духовную оценку происходящему, призывая не участвовать в грабежах и насилии. В декабре 1917 года в Кириллове была установлена советская власть. Видя все ухудшающееся положение православных, владыка Варсонофий открыл в Кириллове Братство православных жен и мужей. Целью братства стало соблюдение чистоты православной веры и охрана церковных святынь и церковного имущества. После открытия братства на митингах стали все чаще звучать угрозы в адрес владыки Варсонофия и призывы открыть монастырские кладовые. Новые власти ненавидели и опасались Святителя. Было совершено вооруженное нападение на архиерейский дом; Владыка, служивший всенощную, не пострадал, но выстрелом был ранен его келейник.

1 сентября 1918 года владыка Варсонофий по пути из Горицкой обители в Кириллов монастырь был арестован. В тюрьме находились также игумения Серафима (Сулимова) и несколько заложников-мирян. Владыка провел ночь в молитве. В 5 утра их вывели из города по направлению к горке Золотухе, там было учебное стрельбище. Все поняли, что ведут расстреливать.

— Вот и наша Голгофа, — сказал Святитель, приближаясь к месту казни. Один из заложников стал говорить резкости в адрес палачей, но Владыка остановил его, прося по примеру Спасителя всем все простить. Каратели стреляли в спину. Раздалось шесть выстрелов, пятеро упали замертво, только епископ стоял, молясь с воздетыми к небу руками. Он читал молитвы на исход души всех, кого расстреливали.

— Да опусти ты свои руки, — закричал подбежавший конвоир.

— Я кончил, кончайте и вы, — спокойно произнес Святитель. С этими словами он благословил обитель и опустил руки. Последовал выстрел в упор в затылок, и Владыка упал.

Так 2 сентября 1918 года на горе Золотухе близ Кириллова приняли мученический венец первые Кирилловские новомученики. Узнав о случившемся, будущий Патриарх Алексий I написал скорбящей братии Кириллова монастыря: “Свершилась воля Божия о Преосвященном Епископе Варсонофии. В награду за его благочестивую жизнь, за его усердие и твердость в несении иноческого подвига, за его кротость и незлобие, и вместе ревность о Церкви Христовой дана ему от Господа величайшая награда еще здесь на земле — удостоиться части избранных и сподобиться венца мученического. Житие его было честно и успение со святыми”.

 

Преподобномученица Серафима,
игумения Ферапонтова монастыря

В 1859 году в купеческой семье Сулимовых в городе Устюжне Череповецкого уезда Новгородской губернии родилась дочь Елизавета. В семье было трое детей; имея достойным примером своих родителей, воспитание и образование они получили дома. Все дети избрали впоследствии иноческий путь.

В 17 лет Елизавета, последовав за своей сестрой Натальей, поступила в Леушинский женский монастырь. Первоначально это была лишь община при храме во имя Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, сестры жили в большой нужде и постоянно терпели притеснения от владельцев земли, на которой была община. Так продолжалось до тех пор, пока начальницей не стала деятельная матушка Таисия (Солопова), человек глубокой веры и любви, верное чадо святого праведного Иоанна Кронштадтского, по благословению которого она возобновила несколько закрытых монастырей.

Через семь лет Елизавета Сулимова была определена в число послушниц. Имея хороший музыкальный слух, она училась управлять хором; учила ее сама игумения Таисия, которая в течение многих лет управляла хором в своем прежнем монастыре. Маленькая община под заботливым руководством игумении Таисии быстро разрасталась, сестры направлялись на послушания, к которым имели способности, в различные мастерские: рукодельную, швейную, иконописную, золотильную, чекальную, башмачную. Несли сестры и больничное послушание. Все насельницы монастыря были согреты материнской любовью матери Таисии, которая сама, будучи послушницей, претерпела много скорбей. Сестры учились у своей матушки и сами становились примерами настоятельниц в других обителях.

В 1893 году в Петербурге началось строительство подворья Леушинского монастыря, Наталья Сулимова, теперь монахиня Нина (а впоследствии схимница и ближайшая помощница игумении Серафимы), и послушница Елизавета получили благословение организовывать там иноческую жизнь. Елизавета вместе с сестрами трудилась на разных послушаниях, но главным ее делом, как и в монастыре, было управление хором. Это было очень ответственно, поскольку в столице во множестве храмов было прекрасное пение, но монастырское богослужебное пение требовало особой молитвенности. На подворье любил служить праведный Иоанн Кронштадтский, он приезжал на праздники, и духовно опекал “леушанок” по просьбе игумении Таисии, которая во всем следовала его советам.

В Петербурге с послушницей Елизаветой случилось чудо исцеления по молитве к мученику Вонифатию. На правой кисти у нее образовался нарост, которого она стыдилась, что мешало управлению хором и сказывалось на пении сестер. Накануне памяти мученика нарост сильно увеличился, Елизавета во время пения тропаря святому вдруг подумала, что святой мученик может исцелить ее, ведь он близок к Господу и Бог непременно услышит его. Когда после этой радостной мысли она потрогала свою руку, нароста не было. Сестры, свидетельницы чуда, вместе с Елизаветой славили Бога и Его угодника, эта история даже попала “Новгородские епархиальные ведомости”.

15 марта 1901 года послушница Елизавета стала монахиней Серафимой. Через год ее назначили казначеей Леушинского монастыря и ближайшей помощницей игумении Таисии. Теперь это был уже большой монастырь с несколькими сотнями сестер, огромным примерным хозяйством и образцовой дисциплиной. После такой подготовки в 1905 году монахиня Серафима была назначена настоятельницей древней возрождаемой Ферапонтовой обители, для открытия которой потрудилась игумения Таисия. 6 июля 1906 года монахиня Серафима была возведена в сан игумении. В монастыре тогда подвизалось 66 сестер, половина которых были из Леушинского монастыря, по образцу которого монастырь и устраивался. Это было время больших строительных работ, ведь более 100 лет монастырь действовал только как приход, монашеские кельи не сохранились, но это было время и большой реставрации, которой ведала Императорская Археологическая комиссия; были открыты фрески великого иконописца Дионисия. Так благодаря сотрудничеству ученых и игумении Серафимы церковная старина была сохранена, а сам монастырь стал местом паломничества.

Летом 1906 года в монастыре был совершен первый постриг, для этого в обитель приезжал святой Иоанн Кронштадтский, у которого исповедывались и причащались сестры монастыря во главе с его духовной дочерью игуменией Серафимой.

Матушка Серафима много внимания уделяла образованию и воспитанию детей из Ферапонтовой Слободы. Стали действовать рукодельные классы для девочек, была построена женская церковно-приходская школа, которая содержалась за счет монастыря. Детей учили ремеслам, грамоте, Закону Божиему, церковному пению, всему необходимому в крестьянской жизни. Матушка Серафима всячески опекала учениц, особенно из бедных семей. Всех кормили и наделяли школьной формой. Благотворительность, помощь неимущим были особой добродетелью матушки Серафимы. Поддерживала матушка и бесприданниц, а в годы первой мировой войны собирала для воинов и их семей деньги и вещи. Неустанный труд, забота и материнская любовь о своих сестрах, радушное гостеприимство для паломников — вот основные черты Ферапонтовской игумении. После таких трудов, способствующих восстановлению, монастырь обратил на себя внимание Государя и императрицы, которые прислали в обитель церковные дары, а мать игумению в мае 1909 года Святейший Синод наградил наперсным крестом.

Но уже близились для церкви тяжелые дни. В мае 1918 года Ферапонтов монастырь постигло первое испытание и первая смута. Кирилловский исполком постановил произвести опись всего церковного имущества. Ферапонтов монастырь был учрежден на основе прихода, а значит, церковное имущество принадлежало приходу (то есть крестьянам). Крестьяне были настроены агрессивно, и когда прибыли члены комиссии, их встретили враждебно и только уговоры монастырского священника Иоанна Иванова не допустили кровопролития. Но именно отец Иоанн через два дня был арестован за “подстре­ка­тель­ство”, а матушка Серафима помещена под домашний арест на монастырском подворье в Кириллове как “соучастница”. Вскоре явились к ней 40 человек из ближайших двух деревень и потребовали ключи от всех монастырских кладовых для осмотра всех продовольственных запасов. Матушка подчинилась, и они почти все, что нашли, отобрали. На другой день явилась уже огромная толпа, включая женщин и детей, они устроили настоящий погром: ходили по кельям, чердакам и все, что попадалась под руку, похищали, угрожая сестрам.

Осенью неизвестными был убит коммунист Костюничев, председатель совета бедноты, организовывающий продразверстку. Были взяты под стражу невинные люди — заложники. За этим последовало постановление ревтрибунала: “Ответить… красным террором, а именно кроме наглых убийц и заговорщиков, подвергнуть расстрелу из числа 52 заложников… 37 человек”. Накануне похорон Костюничева за игуменией Серафимой прислали подводу и доставили ее в тюрьму. В 5 часов утра четырех заложников: двух горожан и двух крестьян, арестованного владыку Варсонофия и матушку Серафиму вывели на расстрел. Матушка прихрамывала, шла с палочкой. Дошли до учебного стрельбища на горке Золотухе. Поставили лицом к горе, спиной к палачам. Обернувшись к убийцам, матушка сказала, как говорила сестрам ежедневно после вечерних молитв:

— Простите меня, окаянную.

Палачам послышалось, что это они окаянные, они выстрелили и попали в лицо. Раздалось еще пять залпов. Расстрелянных мучеников положили в одну могилу, вырытую заложниками-купцами. По-христиански похоронить страдальцев палачи не дали, два дня могилу то разрывали, то закапывали. Вместе с духовными наставниками мученическую кончину приняли:

Николай Игнатьевич Бурлаков, 29 лет, бывший гласный Кирилловской городской думы, практикант-техник,

Анатолий Андреевич Барашков, 48 лет, крестьянин,

Михаил Дормидонтович Трубников, 63 лет, дворянин, капитан 2 ранга, бывший мировой судья, земский начальник,

Филипп Кириллович Марышев, 54 лет, торговец.

 

Священномученик Иоанн Иванов,
иерей Ферапонтова монастыря

Иван Федорович Иванов родился в 1864 году в семье помощника лекаря. В 1886 году он закончил Череповецкую учительскую семинарию и был назначен заведующим начальным училищем в селе Огибалово Кирилловского уезда. Через год он был переведен и три года возглавлял училище в селе Тимонине Белозерского уезда. За свои труды учитель И. Ф. Иванов в 1898 году был отмечен наградой Государя — медалью “За усердие”.

Священнический путь отца Иоанна начался в 1901 году в церкви села Становищи, где он служил и преподавал Закон Божий в церковно-приходской школе. Батюшка имел жену и троих детей.

Когда стал возрождаться Ферапонтов монастырь, отца Иоанна перевели в эту обитель вторым священником. Кроме службы, батюшка преподавал Закон Божий в земском училище. Так прошло 14 лет. За эти годы батюшка овдовел, его дети учились и подавали большие надежды. В 1917 году умер первый священник Ферапонтова монастыря и отец Иоанн остался единственным служащим иереем.

После Октябрьского переворота в стране начался развал хозяйства, и большевики, чтобы отвлечь народ от истинных причин разрухи, начали пропаганду против Церкви, особенно против монастырей. В Кирилловском уезде первым подвергся грабежу Ферапонтов монастырь. В нем 4 раза проводили реквизицию хлеба, обвиняя в том, что монастырь не только скрывал хлеб, но и гноил его, что служило доказательством его борьбы с советской властью. Отбирали не только хлеб, но и другие запасы, а также скот и инвентарь. Когда кладовые Ферапонтова монастыря опустели, грабители обратились к монастырским ризницам. В феврале 1918 года в Кириллове были созданы комиссии для принятия на учет монастырских ценностей, эти комиссии производили описи. Вскоре именно по этим описям стало производиться изъятие имущества монастырей. Тогда же Ферапонтовский приходской совет составил опись церковного имущества и решил не допускать дополнительных описей и досмотров. Когда стало известно, что в Ферапонтов монастырь ожидается приезд комиссии, игумения Серафима просила отца Иоанна объявить об этом прихожанам, что он и сделал. 6 мая комиссия приехала и весть об этом быстро распространилась, к монастырю стали собираться возмущенные крестьяне. Толпа набросилась на членов комиссии и стала наносить им побои. Видя, что начинается самосуд, отец Иоанн просил не делать переписчикам никакого зла. Кровопролитие было предотвращено, но именно отца Иоанна объявили агитатором против советской власти. Через два дня его арестовали красноармейцы, бежавшие из армии дезертиры, которых год назад он обличал за трусость. Не разрешая взять какие-либо вещи, его отвезли в Кирилловскую тюрьму, по дороге предлагая отречься от Бога, чтобы остаться в живых. Отказавшись, отец Иоанн благословил конвоиров наперсным крестом.

Теперь страх перед террором большевиков был велик и недавние смельчаки боялись заступиться за своего пастыря, говорили, что тех, кто будет это делать, арестуют. Наконец через месяц крестьяне стали стыдиться своего предательства и написали заявление, указав, что отец Иоанн арестован по недоразумению. Две тысячи прихожан просили его освободить. Но один крестьянин-безбожник документ уничтожил. Время шло, на умы людей все больше влияла митинговая агитация, а отец Иоанн томился в застенке, страдая от холода, голода и бесчеловечного обращения. Так и не получил батюшка освобождения, несмотря на ходатайство священноначалия и новое письмо, подписанное прихожанами 12 деревень. Отец Иоанн Иванов был расстрелян в Череповецкой тюрьме через месяц после мученической кончины владыки Варсонофия и игумении Серафимы.



*Продолжение. Начало см. №№ 1(15), 2(16), 4(18) за 1998 г., 1(19)–4(22) за 1999 г., 1(23)–3(25) за 2000 г., 1(27)–4(30) за 2001 г., 1(31)–4(34) за 2002 г., 1(35)–4(38) за 2003 г., 1(39)–3(41) за 2004 г., 1(42), 3(44) за 2005 г., 2(46), 3(47) за 2006 г.

[1]Деяние о канонизации см.: Альфа и Омега. 2000. № 3(25). С. 237 и далее.

© Составление, название, тексты, оформление. “Альфа и Омега”, 2007

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ