ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 3(25) 2000

Т. СОЛОВЬЕВА

ОКСФОРДСКОЕ ДВИЖЕНИЕ: БОРЬБА ЗА ЦЕРКОВНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ В АНГЛИИ

ПРИЧИНЫ АНГЛИКАНСКОЙ "КОНТРРЕФОРМАЦИИ"

     Университет в Оксфорде известен всему миру как один из древнейших и лучших университетов Европы. Для Англии, однако, Оксфорд на протяжении веков был центром не просто образования, но прежде всего - христианского образования и духовного просвещения, цитаделью национальной Англиканской Церкви. До 1871 г. от всех желающих обучаться в Оксфорде требовался не только высокий уровень знаний, но и письменное подтверждение своей веры в христианские истины и согласие с "39 статьями" англиканства. Католики (как их презрительно называли в Англии, "паписты") и диссентеры-протестанты не имели права учиться в Оксфорде. Как ни странно, исключение было сделано для православных [1].
     14 июля 1983 г. тысячи англикан из многих стран мира собрались в Оксфорде, чтобы отметить 150-летнюю годовщину начала Оксфордского движения. Глава Англиканской церкви архиепископ Кентерберийский из-за огромного количества присутствующих совершал литургию прямо на улице. В университетской церкви Пресвятой Богородицы Марии была торжественно прочитана проповедь "Национальное отступничество". Проповедь с точно таким названием считается началом Оксфордского движения, которое можно определить как движение за возрождение церковных устоев в Англии.
     Напомним, что Англиканская церковь, основанная как "национальная", чтобы объять как можно больше населения, никогда не была монолитной: в ней сосуществовали Высокая церковь, по словам православного богослова, "сохранившая много древних православных истин"[2] и Низкая церковь, близкая континентальному кальвинизму. Англичане с огромным уважением относились к национальной Церкви, оградившей их "от идолопоклонства римо-католичества и фанатизма кальвинистов"[3]. Но Англиканская Церковь была далеко не мирным организмом, а являлась по сути конгломератом противоречий. По ряду причин (которые мы попытаемся объяснить ниже) в начале XIX в., когда общество все еще оставалось религиозным и богослужение рассматривалось как важная и необходимая сторона человеческой жизни, национальная Церковь оказалась на грани потери своего влияния. Отнюдь не случайно, что именно в Оксфорде началось движение за возрождение национальной Церкви. В Оксфорде традиционно были сильны позиции "Высокого направления"; оксфордские богословы, в отличие от евангелического движения конца XVIII в., стремились доказать, что Англиканская Церковь является представительницей Единой Кафолической Церкви Христа на территории Британии, доказать апостольское преемство в церкви Англии, Божественную природу совершаемых таинств, обосновать значение Церкви, ее авторитет и укрепить позиции англиканства в противовес и протестантам, и католикам. Они призывали английский народ задуматься, что значит "Верую во Единую Святую Апостольскую Церковь". Оксфордское движение вполне уместно называют попыткой контрреформации в Англиканской церкви [4]. Заметим, что учение оксфордских богословов, несмотря на то, что они искренне стремились и стремятся к сближению с Православной Церковью [5], не во всем соответствовало православному, что они, к сожалению, из-за своих скудных знаний о Православии, не понимали. В то же время необходимо подчеркнуть, что английская богословская мысль в 1830-е гг. стала поворачиваться в нужном направлении. Оксфордское движение оказало огромное влияние на литературу, архитектуру и музыку викторианской Англии и признано в настоящее время "важной частью национального наследия" [6].
     Оксфордское движение английские историки обычно датируют 1833-1845 гг., когда в богословии было положено начало направлению, известному как "англокатолицизм". Этот термин не предполагает связи с Римо-Католической Церковью, напротив, он подчеркивает, что Церковь Англии, отделившаяся от Рима, является частью "Святой Кафолической и Апостольской Церкви", сохраняет апостольское преемство и вероучение Единой Церкви. Позже, в последней трети XIX в., когда влияние Оксфордского движения распространилось далеко за пределы университета, последователи оксфордских богословов, стремясь к возрождению духа Соборной Церкви, стали вводить новшества, которые касались устройства алтаря, совершения Евхаристии и исповеди, строго следовали правилам поста, а также использовали во время службы свечи, праздничные ризы, ладан, создавали монашеские общины и т. д. Эти "реформы" многие современники посчитали противоречащими духу Реформации и назвали ритуализмом. Движение ритуализма являлось, таким образом, продолжением Оксфордского движения и практическим воплощением его идей.
     Признанными лидерами Оксфордского движения стали священники Джон Кибл, Джон Ньюман и Эдвард Пьюзи. По выражению русского историка Афанасия Булгакова, эти люди взяли на себя "подвиг восстановления в Англии учения истинной Церкви Христовой" [7]. Именами Дж. Ньюмана, Э. Пьюзи, Дж. Кибла, признанных в англиканстве "учителями Церкви", сейчас названы колледжи, улицы, библиотеки, многочисленные общества. Эти имена хорошо знакомы английским христианам, так как внесены в календарь Книги общих молитв Англиканской Церкви [8]. Среди последователей "англокатолицизма" были также такие известные богословы Оксфорда, как Ричард Фруд, Чарлз Мэрриот, Ричард Черч, Роберт Уилберфорс, Исаак Уильямс и другие (R. Froude, Ch. Marriot, R. Church, R. Wilberforce, I. Williams).
     Остановимся на тех причинах, которые заставили оксфордских богословов начать кампанию, которая в среде протестантской (для многих именно это слово выражало сущность англиканства - Т. С.) Епископальной Церкви Англии могла привести их к потере престижного места, дохода и всеобщего уважения. Началу Оксфордского движения непосредственно предшествовали три реформы, которые историки справедливо называют "конституционной революцией" Англии 1828-1832 гг.: отмена ограничительных статутов против протестантских диссентеров в 1828 г. и против католиков в 1829 г. (католическая эмансипация), парламентская реформа 1832 г. Все три реформы были названы "революционными", ибо они изменяли фундаментальные законы конституции [9]. Религиозные реформы 1828, 1829 гг. современники сочли самыми важными событиями после "Славной революции" 1688 г.; их последствия, как они считали, "будут весьма значительными" [10]. Согласно появившейся еще во времена Реформации концепции о единстве церкви и государства обладать всеми законными правами могли лишь те, кто находился в лоне Англиканской Церкви, "церкви Англии", как ее называли. Однако с самого начала становления англиканства в XVI в. в стране, помимо приверженцев католицизма, было много протестантских диссентеров (от лат. dissentire - быть несогласным), то есть несогласных с англиканством, которых отличали как более радикальные религиозные взгляды, так и нежелание по политическим мотивам стать членом церкви, связанной с государством. В первые десятилетия XIX в. религиозный статус-кво, ограничивший права неангликан, более не соответствовал новой исторической ситуации. В первую очередь это было связано с тем, что численность диссентеров, или иначе - диссидентов, неуклонно возрастала. С другой стороны, в это время общественное сознание пересматривает традиционные положения о целесообразности государственной церкви и необходимости религиозного освящения жизни государства. Рассуждая о "духе времени", один из выдающихся англиканских прелатов епископ Дарема Ван Милдерт указывал, что в сознании многих людей происходят серьезные изменения - "моральная инфекция", которой уже многие заражены, приводит к равнодушию и нежеланию даже и слушать о вере, к скептицизму, неверию, богохульству, к враждебности по отношению к традиционным институтам, к жажде экспериментов в области общественного устройства [11]. Англия, по мнению епископа, идет вслед за безбожной Францией, и необходимо отстаивать национальную Церковь, так как она - основа моральной устойчивости и благополучия общества [12].
     Предоставив в 1828-29 гг. равные политические права католикам и протестантам, правительство демонстрировало, что отказывается от прежней опеки Англиканской Церкви. Как говорили политики, в "новое время" религиозные взгляды не должны подвергаться каким-либо ограничениям, и епископальная церковь Англии не имеет права претендовать на исключительное положение в обществе [13]. Уравненная в правах с сектами, Англиканская Церковь, казалось, потеряла всякое значение и стала просто наиболее многочисленной сектой в их длинном ряду. Закономерно, что именно в это время был поставлен вопрос о том, какая же церковь является истинной и что является критерием истинности христианской Церкви.
     Одна из важных причин реформы религиозного законодательства в 1828-29 гг. заключалась в резком снижении авторитета священнослужителей государственной церкви. О многочисленных недостатках в церкви можно судить по памфлету священника Джона Экастера "Церковь в опасности от себя самой, или причины ее кризисного состояния" [14]. Для автора очевидна важная и незаменимая роль, которую играет государственная церковь; она является оплотом верного христианского учения в стране. Однако многочисленные недостатки ее служителей (автор приводит в пример невежество, кумовство, аморальное поведение, безалаберность епископов) могут привести к ужасным последствиям. "Они потеряли доверие людей", - пишет автор памфлета об англиканском духовенстве, и в этом он видит главную опасность, которая угрожает государственной церкви[15].
     Церковь Англии была отнюдь не на высоте, это признавали и ее враги, и ее друзья. Известный богослов, родоначальник Широкого направления в англиканстве Томас Арнолд говорил даже так: "не в человеческих силах спасти ту церковь, которая существует сейчас" [16]. Сам Арнолд считал, что Англиканская Церковь страдает от своей слишком строгой приверженности "39 статьям" и сама виновата в том, что вокруг так много диссентеров. Национальная церковь, с его точки зрения, должна быть привержена лишь самым необходимым догматам христианского вероучения, которые разделяют и англикане, и диссентеры, должна объединить вокруг себя всех христиан страны и не бояться расхождений по "второстепенным вопросам". Впоследствии между оксфордскими богословами и Арнолдом проходили бурные баталии на страницах "Edinburgh Review". Считая самым важным веру в Спасителя, Арнолд критиковал представителей Оксфордского движения за их настойчивые утверждения, что не может быть подлинной Церкви без сохранения апостольского преемства и традиций древности. Либеральное богословие, проповедуемое Арнолдом и его последователями, также стало одной из причин "пробуждения" Оксфордских богословов, которым предстояло доказать, что благодать и истина христианства пребывают в Церкви только в том случае, если она сохранила апостольское преемство, убедить нацию в том, каким сокровищем она владеет, если национальная Церковь хранит традиции апостольства, возродить нравственность и духовность в этой церкви.
     Началом Оксфордского движения его представители всегда считали проповедь Джона Кибла "Национальное отступничество" 14 июля 1833 г. Непосредственным поводом для выступления Кибла послужил билль только что избранного после парламентской реформы либерального правительства о ликвидации десяти англиканских епархий в Ирландии. Англикан в Ирландии было мало, и билль нельзя признать несправедливым. Вопиющим был тот факт, что реформу проводили не прелаты, а государство, которое считало возможным вмешиваться во внутренние дела Церкви, постоянно напоминая печальную историю англиканства: ее создание по указу короля, принудительные "Акты о единообразии", постоянная опека государства. Этот билль стал лишь началом кампании широкого наступления на позиции государственной церкви; в планы правительства входила отмена церковной десятины, реформа образования и многое другое. Не материальные владения церкви защищали богословы Оксфорда - напротив, они выступали за отделение церкви от государства даже ценой больших потерь. Задача нового движения заключалась в том, чтобы избавить Церковь, в которой они видели Тело Христово, от унижения.
     В своей проповеди Кибл обрушился на главного врага Церкви - "духа мира сего": "Наша нация на протяжении веков считала совершенно необходимым, чтобы ее правители поддерживали христианскую Церковь и чтобы христианская вера была руководством во всех делах и установлениях <...> Как возможно определить, верен ли наш народ Христу, каковы признаки отступничества? Одно из самых тревожных проявлений есть распространяющееся равнодушие, с каким люди относятся к вопросам веры. С каждым годом все чаще и чаще в нашем обществе властью облекаются люди, о которых мы не знаем, веруют ли они в нашего Создателя, Спасителя и Искупителя" [17]. Джон Кибл во всеуслышание заявил, что законодательные институты страны, чьи представители не обязаны исповедовать веру в Спасителя, узурпировали власть над Церковью, вмешиваются в духовные вопросы и считают, что Апостольская Церковь - всего лишь одна из сект и всеми своими привилегиями обязана случайным историческим обстоятельствам. Те, для кого Церковь - Божественное установление, не могут и не должны смириться с существующим положением вещей [18]. "Мы ответственны за наше отношение к Святой Церкви, которую Господь даровал для спасения наших душ" [19]. Используя образы Самуила и Саула, Кибл призывал положить конец позорной и богохульной зависимости Церкви от государственной системы. Он призывал священников перестать быть слугами английской аристократии и государственными служащими, не держаться за союз Церкви с чуждым Христу государством, отвратиться от мирских дел и прилежно совершать свой святой пастырский долг. В проповеди Кибла отражены два главных принципа Оксфордского учения: Божественное происхождение Апостольской Церкви и отказ от государственного контроля над этой Церквью.
     Проповедь Кибла, откровенная и исполненная чистосердечной заботы о Церкви, произвела на его прихожан, среди которых было много оксфордских профессоров, неизгладимое впечатление. Уже в конце июля в Оксфорде существовало и действовало Общество друзей Церкви. Архиепископу Кентерберийскому было представлено обращение о необходимости поддерживать учение и богослужение Англиканской Церкви, подписанное 7000 священников и 230 000 мирян.
     Главным делом Оксфордские богословы сочли просвещение нации и, следовательно, публикацию литературы. Оксфордских богословов нередко называют трактарианцами из-за огромного количество написанных ими работ. Свои задачи они определили "как попытку возродить учение Церкви, которое <...> в настоящее время мало знакомо большинству нации и которому недостаточно уделяется внимание в жизни общества". Далее в предисловии к первому изданию говорилось о распространении сектантства и о том, что если бы обратившийся в сектантство христианин "с самого детства получил бы наставления, что Таинства Церкви, а не проповеди являются источником Божественной Благодати, что апостольское преемство есть Божественное установления для всей Церкви, что сохранение преемства - это дар, привилегия и в такой же степени долг, у нас не было бы так много заблудших овец и охладевших сердец"[20]. Подчеркивалось, что "апостольское преемство, Святая Кафолическая Церковь - таково было учение наших предшественников XVII в.". Своими предшественниками Оксфордские богословы считали представителей "высокой" Каролинской школы XVII в. Первые три памфлета были написаны Джоном Ньюманом и опубликованы в сентябре 1833 г. Первый памфлет из четырех страниц "Мысли о служении священника, с уважением представленные духовенству" был посвящен вопросу о важности сохранения апостольского преемства [21]. Четвертый памфлет принадлежал Киблу и был посвящен тому же вопросу - "Приверженность апостольскому преемству". Публикация памфлета Пьюзи "Мысли о благоразумности установления поста" (о его Божественном происхождении, пользе и о необходимости послушания правилам Церкви) последовала в декабре того же года. Многочисленные публикации, которые из маленьких памфлетов постепенно превратились в объемные трактаты, были написаны также Дж. Бауденом, Р. Фрудом, Ч. Мэрриотом, И. Уильямсом и получили широкое распространение.
     Важнейшим делом трактарианцев стал перевод и издание произведений Святых Отцов. Все англиканские богословы, о которых идет речь, были прекрасными знатоками греческого и латыни. Серия публикаций, начавшаяся в 1838 г., получила название "Библиотека Отцов" ("The Oxford Library of Fathers of the Holy Catholic Church, anterior to the Division of East and West"). Первое издание "Исповеди" Блаженного Августина было осуществлено Э. Пьюзи. Николай Лосский писал об Оксфордских богословах, что не только их труды были основаны на святоотеческом наследии, но они, что очень важно, осознали главное правило религиозного творчества: богословие невозможно вне молитвы и духовного делания[22]. В это время было положено начало изданию сочинений англиканских богословов Высокого направления XVII в., то есть Каролинской школы - Л. Эндрюса, У. Лода, Дж. Козина и других ("The Library of Anglo-Catholic Theology"). Еще одним плодом Оксфордского движения стал сборник стихов о Церкви - "Lyra Apostolica".

 ДЖОН КИБЛ И ЭДВАРД ПЬЮЗИ

     Как уже упоминалось, задачей Оксфордского движения являлось не только богословское обоснование критериев истинной Церкви, но и возрождение нравственности и духовности англикан. В этом отношении можно без преувеличения сказать, что жизнь Кибла, Ньюмана и Пьюзи была для их современников примером моральной чистоты, самоотверженного труда и благотворительности. О благочестивой жизни этих людей с большим уважением писали русские современники [23].
     Джон Кибл (1792-1866) родился в многодетной семье священника, по окончании Оксфордского университета был оставлен при нем преподавателем в колледже Ориэл, в 1816 г. был посвящен в сан священника, в 1827 г. опубликовал свой поэтический цикл "Христианский год" [24], который принес автору широкую известность, в 1831 г. стал профессором поэтики. Ревность о Церкви Кибл явно унаследовал от своего отца и часто повторял, что не учит ничему новому, передавая своим последователям лишь то, что получил от отца. Джон Кибл, старший среди участников Оксфордского движения, не стал "интеллектуальным" лидером церковного возрождения, будучи не столько богословом, сколько поэтом и прежде всего пастырем. Как говорят его биографы, Кибл представляет "пастырское направление" Оксфордского движения [25]. Получив в 1836 г. приход в Херсли, в 1841 г. Кибл, не стремившийся к академической карьере, оставляет Оксфорд и целиком посвящает свою жизнь приходу: ежедневные службы, навещение больных, престарелых и их соборование, катехизические наставления взрослых и занятия с детьми в церковной школе, строительство зданий для нужд церкви и благотворительности. Многие считали отца Джона своим духовным наставником, в полной мере выразившим "красоту святости", и даже враги его учения признавали его "великим молитвенником", удивлялись его вере в силу молитвы [26]. Среди его немногих богословских работ - трактаты "О мистицизме святых отцов" (трактат № 89, 1845), "О евхаристическом поклонении" (1857), переводы священномученика Иринея Лионского для "Библиотеки отцов", стихи для детей (1846) и проповеди (1847, большинство проповедей Кибла было опубликовано уже после его смерти). Среди наставлений Кибла особое место занимает призыв к частой исповеди грехов, "которые могут привести нас к состоянию еще более худшему, чем до крещения", и о необходимости причащаться как можно чаще "Тела и Крови Христовых, которые истинно присутствуют и преподаются верующим в таинстве Тайной вечери" [27]. Очевидно, что в своем понимании таинств Церкви как "продолжения Воплощения Христа" Кибл, как и другие трактарианцы, далеко отошел от реформаторской традиции Низкой церкви.
     Пьюзи также родился и вырос в семье, где вера и духовность были на первом месте. По словам Пьюзи, о действительном пресуществлении Святых Даров в таинстве Евхаристии он узнал от своей матери, когда она объясняла ему катехизис. О его отце, богатом и знатном виконте Фолкстоне современники отзывались двумя словам - "благочестивый и щедрый". Несомненно, такой же отзыв заслужил и младший Пьюзи, жертвовавший огромные суммы на строительство церквей и монашеские общины (важно, что это были "ощутимые" жертвы: так, супруга богослова продала все свои украшения, они отказались от кареты и лошадей [28]). После скоропостижной смерти супруги Пьюзи не женился; он занимался богословием, филантропией, и уже при жизни его называли святым. Талантливый юноша получил образование в Оксфорде и, овладев древними языками, провел два года в Германии, впоследствии став одним из немногих англиканских богословов, способных дать достойный ответ немецкой школе библейского критицизма. В 1828 г. Пьюзи стал священником, каноником церкви Христа и профессором королевской кафедры древнееврейского языка в Оксфорде. Как ученый он был широко известен в Европе, и его поддержка в значительной степени укрепила Оксфордское движение и придала ему авторитет. Большое внимание уделял молодой богослов исследованию учения о таинствах Церкви.
     Наиболее значительные работы Пьюзи в это время: трактаты №№ 67, 68, 69 "Святое Крещение согласно Писанию" (1835) и "О святом Причастии" (1836). Благодаря переводам Пьюзи англичанам стали доступны сочинения мученика Иустина, Тертуллиана, священномученика Киприана Карфагенского, святителя Афанасия, блаженного Августина, святителя Иоанна Златоуста и других. Эту огромную и важную работу Эдвард Пьюзи не оставлял до конца жизни; впоследствии ее продолжил его сын Филипп, переводивший святителя Кирилла Александрийского.
     Оксфордские богословы, настаивая на кафолическом и апостольском характере Англиканской Церкви, уверенно указывали, что между ней и протестантскими церквами Европы - огромная разница. Так, Пьюзи резко выступил против проекта создания на Святой Земле совместного епископата Церкви Англии и Лютеранской Церкви Германии (впоследствии такой епископат был все-таки создан, но, к радости трактарианцев, долго не просуществовал). Сравнивая эти две церкви, Пьюзи писал так: "...что общего между Англиканской и Лютеранской церковью, если одна проповедует "Единую Святую Кафолическую Церковь", объединяется епископатом, сохраняет преемство от Апостолов и Глава ее - Христос <...> другая состоит из множества частей, объединенных лишь общими соглашениями, которые они сами выработали, а светская власть утвердила (едко критикуя лютеран, Пьюзи, кажется, не заметил, что в том же самом можно упрекнуть и "апостольскую" Англиканскую церковь - Т. С.), возглавляется пресвитерами, нерукоположенными во священство <...> в одной священниками совершается жертва Евхаристии и исповедуется Никейский Символ веры, поются Богом вдохновенные псалмы и на службе проповедуется Слово Божие <...> в другой - недуховные стихи и проповеди вытесняют молитву <...> в одной церкви - преклоняются в молитве, в другой не преклоняются даже при совершении Евхаристии, в одной воскресение - Святой день (Holy Day), в другой - день отдыха (holiday), для одной вера неизменна, в другой она постоянно подвергается "исправлениям", одна основана на учении Древней Церкви, другая похваляется новизной, одна берет свое начало в день Пятидесятницы, другая - от Мартина Лютера и вне общения с великими Церквами Запада и Востока, одна признает и признается Древней Церковью Востока (здесь Пьюзи имеет в виду дружеские контакты англиканского Церковного миссионерского общества и православных архиереев. - Т. С.), другая не признает ее и анафематствована ею" [29].
     Англокатолицизм изначально был направлен на обоснование позиций англиканства в противовес и протестантам, и католикам. Трактарианцы решительно отмежевались от протестантских диссентеров. Вопрос об отношениях с Католической Церковью, когда речь шла о "возрождении традиций Древней Церкви", был очень противоречивым, скользким и опасным. Возможно, читатель знает из художественной литературы, что католицизм в Англии не просто не принимали, - его ненавидели [30]. "Англия - протестантская страна. С протестантизма началось ее благоденствие и преуспевание", - писал один из ведущих журналов страны, отражая широко распространенное мнение [31]. Англичане не могли забыть и простить годы суровой борьбы с папизмом и "Непобедимой армадой", жестоких преследований "кровавой" Марии в XVI в., якобитской угрозы в XVIII в. В самой бедной хижине вместе с Евангелием обязательно была "Книга святых мучеников", убитых в правление Марии-католички. Насколько силен был английский антикатолицизм, можно судить по названиям следующих памфлетов: "Библия под запретом: разговор католического священника и мирянина", "Рим в его противоречии Библии", "Предостережение британской нации", "Тайна беззакония, или предупреждение протестантам" [32]. Оксфордских богословов неоднократно обвиняли в попытках обратить англикан в католичество. Так, в начале 1836 г. появился памфлет под названием "Пастырское послание папы оксфордским писателям" [33] - один из многочисленных пасквилей на Оксфордских богословов, публикуемых в "Edinburgh Review" и "Christian Observer". Пьюзи из-за его огромного авторитета принадлежала главная роль в деле защиты нового учения. Именно в это время он пишет работы, в которых пытается выразить побудительные мотивы и главные положения Оксфордского движения. Пьюзи доказывал, что если даже Оксфордские проповедники соглашаются в определенной мере с католическим учением, то они идут по стопам лучших богословов англиканства. В своем длинном "Письме епископу Оксфорда" (осторожный прелат потребовал от "подопечного" священника Пьюзи объясниться по поводу "возрождения католицизма") Пьюзи утверждал, что "39 статей", которые предъявлялись трактарианцам в качестве доказательства их отступлений от позиций ортодоксального англиканства, были направлены против злоупотреблений Рима, против искаженного учения Церкви, его "кривого зеркала" - но не против учения Единой Церкви как такового, и потому тот ультра-протестантизм, который обычно усматривали в "39 статьях", совершенно не обоснован. Так, Пьюзи выражает уверенность, что поклонение Богородице и святым, как оно существует на данный момент в Римской Церкви, является искажением того должного почитания, которое существовало раньше [34]. Он подчеркивал, что средний путь (via media) между католицизмом и протестантизмом - не слабый компромисс, а "старинная вера", которую была призвана возродить в Англии Реформация. "Письмо к епископу Оксфорда" считается лучшим изложением концепции "среднего пути" англиканства [35].
     Другие важные богословские произведения Оксфордского движения - "Труды" Ричарда Фруда и трактат № 90 Джона Ньюмана "Замечания на некоторые положения Тридцати девяти статей" (1841) [36]. Однако в отличие от Пьюзи, который настаивал на "среднем пути", его коллеги со слишком большой симпатией относились к католической церкви, которую в Англии боялись, как огня. Фруд в своих трудах (опубликованных уже после смерти молодого богослова) почти откровенно критиковал реформаторов, заявляя, что они ответственны за многочисленные недостатки англиканского вероучения, и считал, что нужно "отказаться от государственной церкви, чтобы возродить Истинную" [37]. Апологию католического учения и критику Реформации излагали в своих статьях также Оукли и Уорд. Ньюман в трактате № 90, который приобрел скандальную известность, проявил незаурядные способности к толкованию, чтобы согласовать "39 статей" с католическим учением.
     Трактат № 90 стал последним. В это время последователей у англокатоликов было мало. Даже в самом Оксфорде как ответ на их учение в 1836 г. был возведен памятник реформаторам XVI в.: Кранмеру, Ридли и Латимеру. Епископы Церкви Англии, которых трактарианцы призывали к воплощению апостольских традиций, их учение не поддержали. В итоге трактат Ньюмана № 90 и книга У. Уорда "Идеал христианской Церкви" были осуждены. Уорд был лишен всех своих ученых степеней, Ньюман избежал подобной участи только благодаря заступничеству влиятельного Пьюзи. В 1843 г. Пьюзи за проповедь "Святая Евхаристия: утешение кающемуся", в которой он, ссылаясь на Святых Отцов, убеждал, что в таинстве Евхаристии происходит действительное пресуществление Святых Даров, на два года было запрещено проповедовать [38]. "Дело" рассматривалось шестью профессорами богословия, которые сочли, что учение Пьюзи о Евхаристии не соответствует англиканству. В это время даже не рукополагали во священники тех, кто верил в действительное присутствие в таинстве Евхаристии [39]. Насколько силен был протестантизм в Церкви Англии, насколько радикальным было Оксфордское богословие для своего времени, можно себе представить, если учесть, что даже в недалеком прошлом англиканские священники, боясь обвинений в идолопоклонстве, следили за тем, чтобы не поднимать чашу со Святыми Дарами слишком высоко. В начале 1840-х гг. у англокатоликов, казалось, не было надежды на успех. Последователи Оксфордского учения всюду подвергались преследованиям [40].

ДЖОН НЬЮМАН

     Оксфордское движение, наверное, можно назвать "триумфом и трагедией" англокатолицизма. Англиканство обрело "второе дыхание", "после 1833 г. церковь необыкновенно воспряла духом" [41], и к середине XIX столетия англокатолицизм стал признанным направлением англиканского сообщества во всем мире. Но с другой стороны Оксфордское движение в какой-то степени трагедия, потому что многие "отцы и дети" англиканского возрождения, отчаявшись верить в "католицизм" англиканства и поняв его протестантскую сущность, нашли свое духовное прибежище в Римо-Католической церкви. Огромным ударом для Оксфордского движения было обращение в католицизм "интеллектуального вождя" трактарианцев Джона Ньюмана.
     Джон Ньюман (1801-1890) также, как Кибл и Пьюзи, был воспитан в духе христианской нравственности и серьезного отношения к религии; в 1822 г. по окончании Оксфорда он был назначен преподавателем в колледже Ориэл, в 1824 г. рукоположен и впоследствии служил в университетской церкви Пресвятой Богородицы. Уже в детстве прекрасно изучив Священное Писание, в Оксфорде Ньюман увлекся чтением Святых Отцов. В 1832 г. во время путешествия в Грецию и Рим он серьезно заболел, однако не пожелал откладывать возвращение на родину и уверенно заявлял, что не может умереть: "Мне предстоит большая работа в Англии"[42]. Ньюман был признан замечательным проповедником, его даже сравнивали со святителем Амвросием Медиоланским и блаженным Августином. Джон Ньюман (в вопросах религии и Церкви) и Уильям Гладстон (в вопросах политики) являлись, пожалуй, самыми влиятельными ораторами викторианской Англии. Историки полагают, что Оксфордское учение не могло распространяться лишь благодаря публикации трактатов. Большое значение для англикан того времени имели проповеди, они создавали ту атмосферу, по которой современники судили о новом учении. Первым плодом исследования Ньюманом святоотеческого наследия и Вселенских соборов стал его трактат "Ариане четвертого столетия" (1833). Обоснование via media - "среднего пути" Англиканской Церкви изложено Ньюманом в трилогии "Пророческое служение Церкви" (1837), "Об оправдании", "Об Антихристе" (1838).
     Учение Ньюмана о Церкви Англии стало признанной доктриной англокатолицизма. Однако сам автор уже в 1840 г. начал сомневаться в правильности своих суждений. Большое влияние на Ньюмана оказало изучение истории ересей ариан и монофизитов. Он осознал, что "протестанты были арианами, что англикане - полуариане, а Рим сейчас является тем, чем был тогда" [43]. Концепцию англокатолицизма и "среднего пути" Ньюман в итоге признал "церковью на бумаге", не имеющей ничего общего с действительностью [44]. Кроме того, как он сам пишет в своей автобиографии, ему было видение, а "человек, которому было видение, уже не будет таким, как прежде <...> мне стало ясно, что в конце концов Рим будет признан правым". Протестантизм, как осознал Ньюман, неизбежно приведет к рационализму и неверию [45]. О "39 статьях" Ньюман отозвался так: "Нет сомнений в том, что статьи были составлены еретиками"[46].
     Исторические исследования ("мое отвержение англиканства основано на изучении Святых отцов Церкви"), внутренние размышления и переживания, долгие искренние молитвы о нахождении верного пути - это главные причины обращения Ньюмана в католицизм. Еще одна причина заключалась в том, что Оксфордское учение было отвергнуто и осуждено не только богословами, но также епископами того времени, которые, как верил Ньюман, являлись голосом Церкви. Пьюзи позже говорил так: "Ньюман положился на епископов, и они его подвели. Кибл и я всегда опирались только на Церковь" [47]. Последней каплей для Ньюмана стало решение о создании совместного англикано-лютеранского епископата в Иерусалиме. Это еще раз обнажило протестантскую сущность англиканства и его полную зависимость от светских властей. Из-за мощной кампании протеста, организованной Пьюзи и его единомышленниками, совместный епископат просуществовал недолго, и впоследствии англиканский епископ назначался не только с разрешения, но даже по благословению Иерусалимского Патриарха, а сам епископат использовался для развития дружеских отношений с православными. Однако в тот момент, который нельзя не признать самым тяжелым, "черным" временем для Оксфордского движения, Ньюман пришел к выводу, что англиканство вовсе не "средний путь", а ересь и раскол. В 1841 г., обуреваемый сомнениями, он оставляет свой приход и переезжает в деревню Литлмор недалеко от Оксфорда, где служит в маленькой церквушке, помогает обездоленным, преподает детям Закон Божий и музыку, по-прежнему изучает историю Церкви и молится о "пути верном, пути истинном". В 1845 г. он решился на исключительный по тем временам шаг, прекрасно понимая, что потеряет своих родных и друзей, что больше никогда не увидит Оксфорд, который был ему так дорог, что, оставаясь англичанином, он будет чужим в своем отечестве. О своих переживаниях, о том, насколько сложным было это решение, Ньюман рассказывает в своей автобиографии [48]. Джон Ньюман был принят в католичество доминиканским монахом, "простым человеком святой веры". В 1846 г. он уехал в Италию и пешком, со слезами шел в Рим. Через год, будучи уже священником Римо-Католической Церкви, Ньюман вернулся в Англию с благословением папы Пия IX создать в Бирмингеме ораторию, то есть семинарию для католиков.
     Для православного человека, разумеется, интересно знать, почему, разочаровавшись в англиканстве, Ньюман обратился к Риму, а не к Православной Церкви Востока и России. Один из интереснейших аспектов Оксфордского учения - концепция единства христианской Церкви. Это не экуменизм в современном понимании этого слова, так как англиканские богословы признавали только апостольские Церкви. Согласно "теории ветвей" (The Branch Theory) три апостольские Церкви: Католическая, Православная, Англиканская - словно ветви одного дерева, несмотря на внешние различия, незримо сохраняют единство Соборной церкви. Православная Церковь, таким образом, воспринималась англокатоликами как "неотъемлемая часть Святой Вселенской Апостольской Церкви" [49]. Казалось бы, с таким блестящим знанием древних языков и истории Ньюман должен был серьезно обратиться к духовной традиции Востока. Этого, однако, не произошло. Как видно из работ Ньюмана, его знания о Православной Церкви были чрезвычайно скудны, отношения между двумя Церквами в то время только начинались. Православная Церковь казалась далекой и непонятной. В 1840 г. Пьюзи писал Ньюману по поводу его статьи "Кафоличность Англиканской Церкви", что автор, к сожалению, почти не упоминает о Греческой Церкви. Ньюман отвечал, что у него "очень мало или даже вообще нет знаний о Греческой Церкви" [50].
     Очевидно, большое значение в Англии имела историческая миссия латинства, внешние и духовные проявления которого до сих пор сильны в англиканстве. Римская Церковь для Ньюмана и многих других англoкатоликов была "Матерью-Церковью". В 1841 г. Ньюман писал: "естественно, мы прежде всего устремлены к союзу с Римом, матерью, которая выходила нас, когда мы были духовными младенцами <...> несомненно, что сближение с Восточными Патриархатами - наш очевидный долг, но это сближение не только будет воспринято как отступление от близкого родственника ради дальнего, но еще больше осложнит отношения между Римом и Англией" [51].
     Во время своего путешествия в Грецию в 1832 г. молодой богослов, еще вполне "протестант", так отзывался о православном богослужении: "все эти внешние церемонии есть суррогат подлинного благочестия, также как у евреев" [52]. В то же время красота православной Литургии произвела на него сильное впечатление. Об иконах и поклонении святым - а это самая трудноприемлемая практика для протестантов - Ньюман говорил как о "язычестве, - но это не вина Церкви, это искажение людьми того, что само по себе хорошо" [53]. Сравнивая Греческую Церковь с Римом, Ньюман с уверенностью отдавал предпочтение Православию, для него Рим тогда был гораздо более серьезным "извращением": "Я смотрю на Рим как на проклятый город, который может в один день извергнуть что-то даже более страшное" [54]. Удивительно, какой огромный духовный путь проделал Джон Ньюман, если через 14 лет в 1846 г. он босиком будет идти в Рим с покаянием и смирением. О глубине этого смирения можно судить только осознав, какую пропасть история проложила между Англией и Римской Церковью.
     Впоследствии, когда Ньюман стал признанным католическим богословом, англичане, которым предстояло сделать свой религиозный выбор, спрашивали, почему он все-таки не обратился всерьез к Востоку. Переписка кардинала Джона Ньюмана раскрывает нам следующие аргументы. Во-первых, когда в начале 1840-х гг. Ньюман убедился в неверном, протестантском характере англиканского учения прежде всего об оправдании, о природе святых таинств, он обратился к Семи Вселенским Соборам и не нашел в них осуждения доктрин протестантизма; ему нечем было обосновать свое неприятие англиканской формы протестантизма - ведь на Востоке не было Тридентского Собора. "Почему в Греческой Церкви не было соборов в течение 1000 лет? В Латинской есть продолжение всего того, что было в Древней Церкви, в ней нет безжизненного "онемения"", - писал Ньюман молодому англичанину, который не мог примириться с папскими притязаниями и интересовался Православием [55]. Таков главный аргумент Ньюмана: отсутствие в Православной Церкви решений по важнейшим вопросам современности, недостаточность семи Соборов. "Моя причина обращения к католицизму заключалась в том, что Латинская Церковь единственная в самом главном соответствует Древней Церкви <...> Греческая церковь тоже во многом - но в ней нет общественной жизни, которую церковь должна иметь, греки не подают никаких признаков жизни, они затворились в прошлом", - продолжал Ньюман [56]. Для Ньюмана Римская Церковь стала духовным прибежищем, ей он служил и остался верен до конца своей долгой жизни. Однако для современников его аргументы были не всегда убедительны.
     Диакон Уильям Палмер, который неоднократно приезжал в Россию, был близким другом Джона Ньюмана. Именно Ньюман помог Палмеру получить рекомендательные письма от президента колледжа святой Магдалины и книги для Московского митрополита Филарета (перед тем, как диакон поехал в Санкт-Петербург), признаваясь много лет спустя, что ему не нравилась затея друга и его интерес к Восточной Церкви [57]. Затем они долго не виделись, и Ньюман ничего не знал о "приключениях" Палмера в России. Перед смертью Палмер (также обратившийся в католицизм и, очевидно, не без влияния своего многоуважаемого друга) завещал "дорогому другу отцу Ньюману", все свои журналы и дневники
[58]. Таким образом, в 1882 г. кардинал Ньюман стал издателем хорошо известной книги Палмера "Записки о путешествии в Россию" и открыл для себя, по его же словам, "новый мир". Он высоко оценил те добрые отношения с православными, какие Палмеру удалось наладить: "Он проделал огромную работу, он принес им весть о том, насколько искренне здесь желание объединения" [59]. Ньюман не скрывал своего удивления тем, что Палмер был так тепло встречен и даже обедал с Николаем I. "Если книга произведет на других такое же влияние, как на меня, она не только откроет Россию, но вызовет самые теплые чувства, любовь и интерес к России и ее людям", - сообщал Ньюман [60], сразу же после прочтения книги решив связаться с англиканским священником Блэкмором, служившим в Петербурге в 1819-47 гг., и с теми русскими, которые помнили Палмера (большинство их к тому времени уже скончались). В итоге Ньюман завязал переписку с княжной Долгорукой и с профессором протоиереем И. Янышевым, который никогда не встречал англиканского диакона, но много знал о его пребывании в России. Кардинал Ньюман написал предисловие к книге Палмера, в котором объяснил "теорию ветвей" - Оксфордское учение 1830-х гг. о внутреннем единстве трех Апостольских Церквей, которое он сам некогда проповедовал, но позже отверг, найдя в Риме единственную "Святую Апостольскую Церковь" [61]

VIA MEDIA - "СРЕДНИЙ ПУТЬ" АНГЛОКАТОЛИЦИЗМА

     Оксфордское движение начиналось как антипротестантское и антикатолическое в равной мере. Однако со временем богословы разделились на две группы. Меньшинство пришло к выводу о греховности Реформации и стало искать примирения с церковью Рима; среди них - Джон Ньюман, Уильям Уорд, Роберт Уилберфорс, Генри Меннинг, Фредерик Фейбер и другие. Вторую группу представляли те богословы Оксфорда, которые не мыслили компромисса с Римом, считали Реформацию неизбежной, а церковь Рима впадшей в тяжкие заблуждения и извратившей учение Древней Церкви. Эти богословы верили, что Церковь Англии должна и может возродить в Британии истинное вероучение, является апостольской и выполняет Божественную миссию. Джон Кибл, Эдвард Пьюзи, Ричард Черч, Чарлз Мерриот, Исаак Уильямс, Генри Лиддон и многие другие остались верными Церкви Англии.
     Признанным лидером движения стал Эдвард Пьюзи, поэтому последователей Оксфордского учения в 1850-80 гг. нередко называли "пьюзиитами". Разумеется, богословы, которые не желали союза с Римом, не могли не обратить свои взоры на Восток. Если оксфордские прокатолики избегали восточных "схизматиков", чтобы не испортить отношения с Римом, то последователи Пьюзи, сторонники "Теории ветвей", напротив, стремились к сближению и старались найти в Православной Церкви поддержку.
     Пьюзи одним из первых стал призывать обратиться к Восточной Церкви. "Да, мы слабо выглядим на фоне Римской церкви, но вопрос здесь не о количестве, а о том, в безопасности ли мы, порвав отношения - не с Кафолической Церковью - с Римом. Те, кто подозревает, что мы раскольники, потому что нас так мало, - что они могут сказать о 90.000.000 православных...", "Что мешает нашему сближению с Православной Греческой Церковью? Разве будем мы настаивать, чтобы они вставили в Символ веры Filioque или они потребуют, чтобы мы изменили наш Символ веры?", "Почему мы всегда должны обращать наш взор к Западной Церкви, ведь даже если мы объединимся с ней, все равно будет далеко до единства Церкви первых веков, пока мы продолжаем пребывать в разделении с Восточной Церковью", - такие вопросы задавал Пьюзи своим друзьям [62]. "Это возобновление отношений с Православным Востоком, как Вы увидите сами, Ваше святейшество, критический момент в истории нашей Церкви <...> Единство Церкви или многовековой раскол - сейчас исход дела зависит от того, насколько мудро мы будем развивать эти отношения...", - серьезно преподносил профессор Пьюзи вопрос об отношениях с Православной Церковью архиепископу Кентерберийскому [63]. И, конечно, он верил, что Православная Церковь признает апостольство Англиканской: "Греческая Церковь анафематствовала лютеран и кальвинистов, но не нас. Если мы добровольно объединимся с этой Церковью, мы войдем в Единство Вселeнской Церкви" [64].
     Несмотря на преследования, в 1840-е гг. Оксфордское движение уже имело достаточно сторонников, чтобы, например, положить конец злополучному проекту уже упомянутого англикано-лютеранского епископата. Англиканский епископ на Святой Земле был ключевой фигурой в диалоге с Православной Церковью: либо он наладит добрые отношений путем добрых намерений, либо англикане, начав протестантскую пропаганду, станут врагами для Святой Церкви Востока. "Нет больше протестантизму!" (No advance to Protestantism!) - таков был лозунг начатой в Оксфорде в 1841 г. кампании против совместного епископата. Пьюзи и его последователи решительно выступали против всяких попыток вести протестантскую пропаганду на православных территориях: "Мы должны определить наши принципы <...> Православная Церковь для нас либо Православная, либо еретическая, так как только ересь может оправдать обращение в другую конфессию". В начале 1850-х гг. представители Высокой церкви решительно осудили попытки прозелитизма епископа Гобата (типичного представителя Низкой церкви) на территории Иерусалимского епископата, которые нарушали обещание никогда не заниматься прозелитизмом на православных территориях, закрепленное в послании 1840 г. Архиепископа Кентерберийского Вселенскому Патриарху [65]. Петиции протеста против деятельности епископа Гобата подписали более тысячи англиканских священников [66]. "Нет ни одного протестантского общества, которое было бы столь благосклонно и благоговейно к Православной Церкви, как Церковь Англии со своею новейшей ортодоксальной партией", - писали в России [67].
     Дружественные отношения Церкви Англии с Вселенским и Иерусалимским Патриархатами - заслуга Оксфордских богословов, в значительной мере лично Пьюзи, а также первая победа нового учения. Активную роль в "Комитете протеста против деятельности епископа Гобата" помимо Джона Кибла и Эдварда Пьюзи играли Джон Нил и Джордж Уильямс - молодые последователи Оксфордского движения из Кембриджа. Поддержка Оксфордского учения кембриджскими богословами (членами общества искусства и архитектуры - Camden Societу) не могла не придать силы движению. В 1839 г. был открыт богословский колледж в Чичестере, первое учебное заведение англокатоликов, деканом которого стал Чарлз Мерриот. В 1845 г. впервые после Реформации в Англии появилась монашеская община: в Лондоне при поддержке Пьюзи и благочестивых мирян Гладстона и Бирсфорда-Хоупа было создано сестричество во имя Пресвятой Троицы; вскоре подобные общины появились в Девонпорте, Оксфорде и других городах. Таковы были первые, пока еще маленькие победы "церковного возрождения в Англии". В 1850-е гг. англокатолицизм перестает быть "университетским богословием", распространяясь за границы Оксфорда. Как писал "Christian Remembrancer", "то, что двадцать лет назад проповедовалось только в одном месте, теперь можно услышать во всех концах страны..."[68]. Русские современники внимательно следили за событиями в Англии, освещаемыми не только духовными, но и светскими журналами. Об Оксфордском движении было известно "каждому образованному человеку, интересующемуся делом веры" [69], его называли "замечательным по силе и изумительным для протестантского мира ортодоксальным движением", которое "для православных назидательно, отрадно и утешительно" [70].
     Важно отметить, что с самого начала Оксфордское учение помимо богословского и политического принципов, то есть возрождения вероучения Единой Церкви и независимости церкви от государственных властей, имело и свой социальный принцип: духовенство не должно быть "слугами аристократии", не должно пренебрегать неимущими, напротив, должно идти к рабочему народу. Такая установка стала следствием деградации англиканства в первой трети XIX в. и в этой области: во многих новых промышленных городах церквей было очень мало, службы проводились в неудобное для рабочих время, проповеди были редки [71]. "Мне кажется меньшим богохульством разрушить храм, чем поддерживать Церковь ради сохранения собственности!" - говорил Ньюман [72]. Служение неимущим, обучение детей бедных, создание благотворительных обществ - важная сторона жизни приходских священников Кибла и Ньюмана. "Кабинетный ученый" Пьюзи, часами переводивший древние тексты, со студенческих лет приучил себя отрываться от книг и ежедневно навещать больных и обездоленных [73]. На деньги Пьюзи были возведены храмы в рабочих кварталах Лондона и Лидса. Не случайно, что позже из недр англокатолицизма выйдет "социальное христианство" (религиозное образование рабочих, строительство церквей, школ для малоимущих и т. д.), по мнению историков, предотвратившее в Англии возможные социальные взрывы [74].
     Уже в конце 1840-х гг. стало ясно, что англокатолицизм - не временное явление, что учение о "Святой Апостольской Церкви" станет неотъемлемой частью англиканства. Но, с другой стороны, ясно стало также, что англиканское сообщество в целом никогда не будет отвечать идеалам Оксфордских англокатоликов. В 1850 г. все христиане Англии были потрясены "делом Горэма". Один из приверженцев "либеральных взглядов" священник Горэм не был допущен к служению в приходе епархии епископа Эксетера Филпотса на том основании, что его взгляды на крещение (Горэм отвергал духовное рождение в детском возрасте) не соответствуют "39 статьям". Церковный суд признал решение епископа законным. Тогда неортодоксальный священник апеллировал к Тайному Совету (Privy Council), который постановил, что Горэм, поскольку он разделяет "основные" догматы вероучения, может быть допущен к служению. Решение светской власти было глубоко оскорбительным для всех искренне верующих людей. Это дело стало прецедентом для многих подобных случаев в будущем и, таким образом, закрепило "либеральную" сущность англиканства: "широкий" взгляд по вопросам вероучения, "всеобъемлемость" церкви. Богословский либерализм, который так силен в англиканстве сейчас, уже тогда, в 1850 г., отстоял свое "место под солнцем". В то время англокатолицизм еще только боролся за свои права. Несмотря на первые победы, англокатоликов продолжали вытеснять, называя Оксфордское учение "трактарианской ересью", которая вносит раскол в англиканское сообщество и с которой надо бороться всем, кто "дорожит протестантским характером нашей церкви" [75]. Последователей Оксфордского движения, как уже упоминалось, стали называть "ритуалистами" из-за нововведений (устройство алтаря и чин совершения Евхаристии, проведение исповеди, соблюдение поста, использование во время служб свечей, праздничных облачений, ладана, создание монастырей и т. д.). Если в 1830-50-е гг. тех, кто верил в действительное пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии, не допускали до служения и снимали с университетских кафедр, то после закона 1874 г. "Об общественном богослужении" тех, кто совершал Евхаристию с должным уважением к Великому Таинству, наказывали штрафами и даже тюремными заключениями. Когда в 1888 г. скончался Пьюзи, на его похоронах были сказаны такие слова: "Наш дорогой Пьюзи, святой, которого в Англии всю жизнь преследовали" [76]. Вплоть до конца XIX в. в Англии, где так много говорили о свободе совести, продолжали преследовать священников, которые верили в апостольство Англиканской церкви и совершали богослужения сообразно своим верованиям.
     Однако в XX в. англокатолицизм не только стал признанным направлением в Церкви Англии, но, как признают последователи учения и его противники, "изменил лицо англиканства". Сейчас во многих англиканских храмах можно видеть православные иконы (даже в Вестминстерском аббатстве), а в первой половине XIX в. такой "фетишизм" был совершенно невозможен. Женские и мужские монастыри стали неотъемлемой частью англиканства, а в середине XIX в. первые общины были встречены с презрением и подозрительностью. И это лишь немногие, но самые наглядные проявления "смягчения" протестантского духа англиканства. Последствия Оксфордского движения можно действительно признать постепенной контрреформацией. Эта контрреформация не имеет шансов на успех. Нельзя не согласиться с теми, кто считает, что "англокатолики веруют в то, во что не верует их церковь" [77], что они не смогли стать победителями в "борьбе за душу Церкви Англии" [78]. И тем не менее это движение "подспудной" контрреформации, возможно, будет продолжено по молитвам тысяч убиенных, пытавшихся остановить разрушение церковных устоев в 1530-40-х гг. ("реформация в Англии была непрерывным рядом насилий над религиозной совестью народа" [79]), по молитвам тех праведных людей XIX в., которые отдали все, что имели, ради служения Христу и Его Церкви.

 


    * Об истории церкви в Англии см. также: Соловьева Т. Из истории англикано-православного диалога в XIX веке // Альфа и Омега. 1998. № 2(16); Она же. Дискуссии о правах религиозных меньшинств и о привилегиях государственной церкви в английском обществе 1820-х гг. // Альфа и Омега. 1999. № 2(20).  

[1] Так, в конце XVII в. при колледже Вустер (в то время Глостер Холл) была создана школа для молодых богословов из Греции с целью более действенного противостояния притязанием Рима. Многие православные архиереи в XVIII-XX вв., в том числе в 1897 г. архиепископ Финляндский (вскоре митрополит Петербургский) Антоний (Вадковский), были награждены в Оксфорде степенью почетного доктора богословия. - The Rt. Rev. John Wordsworth. The Church of England and the Eastern Patriarchates. Oxford., 1902. P. 19. (c) Т. С. Соловьева, 2000  

[2] Отчет протоиерея И. В. Васильева о поездке его в Англию в 1865 г. // Христианское чтение. 1897. С. 29.  

[3] The Morning Post. 26.02.1828.  

[4] Newman J. H. Apologia Pro Vita. L., 1864. P. 113; Griffin J. R. The Oxford Movement: A Revision. Virginia, 1980. P. 143.  

[5] Соловьева Т. Из истории англикано-православного диалога в XIX в.  

[6] From Oxford to the People / Ed. P. Vaiss. Wiltshire, 1996.  

[7] Булгаков А. Стремления англикан к восстановлению Древне-Вселенской церковности в Англии в последние шестьдесят лет. Киев, 1894.  

[8] Crumb L. The Oxford Movement and its Leaders: a bibliography... P. XXV-XXVI.  

[9] Parliamentary Debates. Ser. II. Vol. 19. P. 170.  

[10] The Morning Post. 13.03.1829; The Annual Register. 1830. Vol. 71. P. 335; Ellenborough E. L. A Political Diary, 1828-1830. Vol. I. L., 1881. P. 336.  

[11] The Rt. Rev. W. Van Mildert. A Charge delivered to the clergy of the diocese of Llandaff in 1821 // Works Oxford, 1838. P. 499.  

[12] Там же. P. 503.  

[13] Parliamentary Debates. Vol. 18. L., 1828. P. 700, 737, 1185, 1497.  

[14] Rev. Acaster J. The Church in Danger from Herself: or, the Causes of her present declining State explained. L., 1829.  

[15] Там же. P. 30.  

[16] Цит. по: Moorman J. R. A History of the Church of England. L., 1953. Р. 345.  

[17] Keble J. National Apostasy // Famous Sermons / Ed. by D. Macleane. L., 1911. Р. 213.  

[18] Там же. P. 209.  

[19] Там же. P. 215. 

[20] Tracts for the Times by members of the University of Oxford. Vol. I. L., 1834. Р. III, IV.  

[21] Там же.  

[22] Lossky N. The Oxford Movement and the Revival of the Patristic Theology // From Oxford to the People.  

[23] Протоиерей В. Михайловский. Англиканская Церковь и ее отношение к Православию. СПб., 1864. С. 8-9.  

[24] The Christian Year. L., 1827.  

[25] Donaldson A. Five Great Oxford Leaders. Keble, Newman, Pusey, Liddon and Church. L., 1900.  

[26] Там же. Р. 39, 43.  

[27] Там же. P. 51, 54.  

[28] Там же. Р. 171.  

[29] Pusey E. B. A Letter to the Archbishop of Canterbury. L., 1842. 2nd ed. Р. 106-108.  

[30] Наилучшее представление о положении дел в этом отношении дает, как представляется, роман Ч. Диккенса "Барнеби Радж". - Ред.  

[31] The British Magazine. 1832. P. 40.  

[32] "The Bible prohibited": A Dialogue between a Roman Catholic Priest, and a Roman Catholic layman. L., 1825; Hartwell Horne Th. Romanism contradictory to the Bible: or the Peculiar Tenets of the Church of Rome as exhibited in her accredited Formularies contrasted with the Holy Scriptures. L., 1827; A Warning to the British Nation. L., 1828; The Rev. C. Hawtrey. The Mystery of Iniquity, or a Warning to Protestants, founded on the analogy between the corruptions of Popery and the corruptions of the human heart. L., 1826.  

[33] Dr. Dickinson. The Pope's Pastoral Epistle to the Oxford Writers. L., 1836.  

[34] Pusey E. B. A Letter to the Bishop of Oxford. Oxford, 1839. P. 194.  

[35] Donaldson A. Five Great Oxford Leaders. Р. 170.  

[36] Froude R. H. Remains of the late Reverend Richard Hurrel Froude in 4 vols. L., 1838-39 / Ed. by J. Newman and J. Keble; Newman J. H. Remarks on Certain Passages in the Thirty Nine Articles // Tracts for the Times by members of the University of Oxford. Vol. 90. L., 1841.  

[37] Church R. W. The Oxford Movement. Twelve Years 1833-1845. L., 1891. Р. 46.  

[38] Позже свои взгляды на Евхаристию, которые протоирей И. Васильев нашел соответствующими православному учению, Пьюзи изложил в книге "Учение о действительном Пресуществлении" - "The Doctrine of the Real Presence" (1856) и "The Real Presence of the Body and Blood of our Lord Jesus Christ, the Doctrine of the English Church" (1857).  

[39] Donaldson A. Указ. соч. Р. 176.  

[40] Church R. W. Указ. соч. Р. 212-300.  

[41] Donaldson A. Указ. соч. Р. 60.  

[42] Newman J. H. Apologia Pro Vita Sua being a Reply to a Pamphlet entitled "What, then, does Dr. Newman mean?". L., 1864. Р. 99.  

[43] Там же. P. 209.  

[44] Там же. Р. 146.  

[45] Там же. Р. 240.  

[46] Middleton R. Tract Ninety // The Journal of Ecclesiastical History. 1951/II. P. 99.  

[47] Donaldson A. Five Great Oxford Leaders.... P. 107.  

[48] Apologia Pro Vita Sua. P. 255-371.  

[49] Birkbeck W. Russia and the English Church... L., 1895. P. XIII.  

[50] The Letters and Diaries of John Henry Newman. Vol. 7 / Ed. by Ch. S. Dessain Oxford, 1995. P. 207.  

[51] The British Critic. 1841. July. P. 135-166.  

[52] The Letters and Diaries of John Henry Newman. Vol. 3. Oxf., 1979. P. 180.  

[53] Там же. P. 265.  

[54] Там же. Р. 265.  

[55] Там же. Vol. 24. Oxford, 1973. P. 390.  

[56] Там же. Vol. 25. Oxford, 1973. P. 4.  

[57] Там же. Vol. 30. Oxford, 1976. P. 6.  

[58] Там же. Vol. 29. Oxford, 1976. P. 106.  

[59] Там же. Vol. 30. Oxford, 1976 P. 6.  

[60] Там же.  

[61] Palmer W. Notes of a Visit to the Russian Church in the years 1840-41. L., 1882. P. V-XVII.  

[62] Pusey House Mss. Pusey E. B. to Newman J. H. 31.12.1839, Pusey E. B. to Harrison B. 17.02.1839; Pusey E. B. A Letter to Dr. Jelf. Oxford, 1841. P. 184, 185.  

[63] Pusey E. B. A Letter to His Grace, the Archbishop of Canterbury. Oxford, 1842. P. 96.  

[64] Там же. P. 97.  

[65] The Guardian. 1856. P. 564.  

[66] Там же. P. 847.  

[67] Протоиерей В. Михайловский. Указ. соч. С. 10.  

[68] The Christian Remembrancer. 1866. V. 51 P. 168.  

[69] Образцов П. О попытках к соединению англиканской eпископальной церкви с православно-восточною // Православное обозрение. 1866. С. 264.  

[70] Протоиерей В. Михайловский. Указ. соч. С. 1-2.  

[71] The Christian Reformer. 1829. Vol. 15. P. 374, 434.  

[72] Griffin J. Указ. соч. P. 34.  

[73] Donaldson A. Five Great Oxford Leaders... P. 221.  

[74] Gilbert A. D. Religion and Political Stability in Early Industrial England // The Industrial Revolution and British Society / Ed. O'Brien. L., 1993; Новиченко И. Ю. Дискуссия Чарльза Кингсли и Джона Ньюмана (1864 г.) // Проблемы экуменизма и миссионерской практики. М., 1996.  

[75] The Christian Observer. 1854. P. 43; 1876. P. 613.  

[76] Donaldson A. Five Great Oxford Leaders... P. 213.  

[77] Граббе Ю. Англикане и Православная церковь. Варшава, 1930. С. 6. 

[78] Gilley Sh. The Ecclesiology of the Oxford Movement: a Reconsideration // From Oxford to People. 

[79] Булгаков А. Указ. соч. С. 3. 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ