ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 1(23) 2000

В. ШОХИН 

СВЯТЫЕ ГЕРЕОН И УРСУЛА — ПОКРОВИТЕЛИ КЕЛЬНА
(фрагмент)

     1. Продолжая выполнение “наказа” великого православного иерарха ХХ столетия и чудотворца святителя Иоанна (Максимовича) изучать жития древних западных святых[1], мы сочли наиболее естественным обратиться к агиографическим преданиям второго по древности (после Трира) германского города — славного Кельна. Важнейший культурно-исторический центр Северной Рейн-Вестфалии начал свое существование уже в 38 г. до Р. Х., когда Марк Агриппа переместил германское племя убиев с правого берега Рейна на левый, а затем назначил двум римским легионам постоянное местопребывание близ Ara Ubiorum (“жертвенник убиев”). В этом лагере и родилась Агриппина, супруга императора Клавдия, которая основала там в 50 г. по Р. Х. колонию ветеранов, и новый город, получивший италийское право, был назван Colonia Agrippina и вскоре стал метрополией провинции Нижняя Германия. Христиане должны были здесь быть, судя по сведениям основного сочинения священномученика Иринея Лионского “Против ересей” (I.10.2), уже по крайней мере со II в., а христианскими покровителями города стали не местные жители, но провозвестники истины Христовой, которых Промысл Божий направил сюда для принятия мученичества с дальнего юго-востока и с ближнего северо-запада.
     Характеристики покровителей Кельна превосходно демонстрируются на лучшем, как представляется, произведении религиозной живописи знаменитого Кельнского собора — на алтарном триптихе-складне капеллы святой Агнесы выдающегося кельнского мастера Стефана Лохнера (†1451), обеспечившего в свое время возрождение кельнской художественной культуры[2]. Центральную часть триптиха составляет “Поклонение волхвов”, на створках — “Святой Гереон” и “Святая Урсула”, обращенные лицом друг к другу, в одеждах времени художника (который изобразил и себя рядом со святым Гереоном) во главе групп мучеников и мучениц.
 Совершенство изображения неоднократно привлекало внимание искусствоведов[3], но в данном случае важнее другое — Лохнер запечатлел в симметрии своих персонажей ту торжественную праздничность христианского подвига мученичества, к которой только и применимы знаменитые слова о том, что “мир красотой спасется”.
     Духовное сходство мучеников кельнских отражается и во времени и в пространстве: память святого Гереона приходится на 10 октября, а святой Урсулы на 20 октября; храмы, посвященные их памяти и хранящие их мощи, вместе с собором образуют правильный компактный треугольник. Однако святой Гереон составляет неотделимую от других частицу сонма фиванских мучеников, тогда как святая Урсула — безусловный центр сонма дев-мучениц.

     2. Источники, сообщающие о фиванском легионе, переброшенном в последний период правления Диоклетиана из Верхнего Египта (древние “стовратные Фивы”) на Запад, существенно разнятся в самой трактовке мученического подвига египетских солдат. Согласно “Страданию Епископа Евхерия Лионского” (ок. 450 г.), легион в 6600 человек был востребован при августе Максимиане (286–305 гг.) из Фив, должен был перейти Альпы и начать погром христиан в западной части империи; видимо, в Аганауме (совр. Сен-Морис д’Агон), а затем в Октодуруме (совр. Мартиньи), то есть в Швейцарских Альпах, Максимиан потребовал от них приступить к выполнению своего предназначения, но они отказались и сами объявили себя христианами, после чего началось их поголовное уничтожение. Среди их предводителей в тексте названы Маврикий (ему также посвящен храм в Кельне), Экссуперий, Кандид, а затем Виктор и Урс[4]. Cогласно несколько более поздним агиографическим источникам, датируемым 475–500 гг., причиной мученичества фиванцев был их отказ принести жертву идолам. Еще один источник — сочинение святителя Григория Турского “Книга прославления мучеников”, глава 61 (ок. 590 г.), где указывается, что “в Кельне есть базилика, в которой [похоронены] 50 человек знаменитого Фиванского легиона, претерпевшие мученическую кончину”[5]. Но первый агиографический текст, включающий имя святого Гереона — проповедь, дошедшая под условным названием “Страдание Гереона” (Passio Gereonis), прочитанная одним из кельнских епископов на рубеже X–XI вв. В тексте принята вторая версия, а именно, что требование принести жертвы идолам было отвергнуто целой когортой числом более 660 человек. На берегах Роны (Галлия) дважды отбирали каждого десятого и убивали, после чего были убиты все. На Рейне близ Вероны (Бонн) пострадала другая когорта, в том числе Кассий и Флоренций вместе с 7 (12) другими легионерами. Третьим местом избиения стало также побережье Рейна, как раз Кельн, где и пострадал святой Гереон, бывший в офицерском чине, вместе с 318 другими солдатами-христианами. После всех мученичество принял святой Виктор и 330 солдат у Тройи (Ксантен на Рейне)[6]. В литании всем святым Кельнского собора архиепископа Хильдебальда (после 808 г.) наиболее известные страдальцы упоминаются поименно в последовательности: Маврикий, Экссуперий, Кандид, Иннокентий, Урс, а затем уже названные Кассий, Флоренций, Гереон и Виктор[7]. <...>

     3. <...> Святая Урсула, дочь одного из британских королей[8], с юности приняла обет девства. Но сильный соседний языческий правитель Этерий, пленившись ее красотой, возжелал взять ее себе в жены, угрожая в случае отказа войной ее отцу. По внушению явившегося ей в видении ангела (по другой версии, по настоянию отца), она вынуждена дать согласие на брак, но ставит условием обращение жениха в христианскую веру и отсрочку свадьбы на три года. У отца она испрашивает себе в спутницы 10 дев знатного происхождения, каждую из которых должна была сопровождать 1000 служанок, и 11 трехвесельных кораблей для совершения длительного морского путешествия. Незадолго до завершения назначенного ею трехлетнего срока флот святой Урсулы попадает в шторм и относится течением к берегам Голландии (близ Дордрехта), после чего по Рейну достигает Кельна. Здесь она получает от ангела указание продолжить свой путь в Рим. Путешественницы доплывают до Базеля, а остальной отрезок пути проходят посуху. Достигнув Рима, святая Урсула получает откровение о своем будущем мученичестве, которое ее, однако, не останавливает, и она возвращается тем же путем в Кельн. Город в это время осаждают гунны, которые, возвращаясь из Галлии, движутся на Восток. Увидя прибывших дев, они убивают всех подряд, но временно щадят саму святую Урсулу, потому что их “князь”, возжелав ее красоты, требует ее в жены. Она решительно ему отказывает, и оскорбленный варвар, приложив к ее телу лук, пронзает ее стрелой. Одна из дев, по имени Кордула, прячется на корабле от убийц, но затем решает присоединиться к сонму мучениц и принимает смерть на следующий день. После свершившегося злодеяния с неба являются 11000 ангелов, заступников душ убиенных дев, и обращают гуннов в бегство, освобождая, таким образом, осажденный город, и спасенные кельнцы погребают останки мучениц. После избиения дев Кордула является одному из благочестивых жителей и повелевает ему праздновать память 11000 дев 21 октября, а свою память на следующий день, 22 октября. Жители Кельна сооружают базилику на месте гибели мучениц[9]. <...>
     Святая Урсула покровительствует свадьбе и счастливому браку, ее призывают ради исцеления больных детей, во время войны и в других случаях смертельной опасности, она считается наставницей учителей и юношества, помогает в торговле, является патронессой ряда университетов, в Вене, Париже, Лиме (Перу)[10].

     4. Историчность житий святых заслуживает специального рассмотрения не только потому, что всегда были, есть и будут скептики, которые подвергают ее сомнению, распространяя это сомнение на христианское Предание в целом. Она важна для нас и по более существенным соображениям. Христианство есть благая весть о Слове, ставшем плотью (см. Ин 1:14) или, другими словами, о трансцендентном Боге, совершенно реально вошедшем во временную человеческую историю, и потому антиисторические домыслы о тех, в ком изобразился Христос (см. Гал 4:19) плохо соответствуют духовной интенции этого благовестия. С другой стороны, жития святых имеют выраженную дидактическую направленность, их цель — дать пример для подражания героям веры и добродетели, и если этот пример вымышлен, указанная цель достигнута быть не может. <...>
     Подвиги двух покровителей Кельна, которых сближают и дни их памяти, и смежность мест погребения и которые оказались современниками, различаются в своих модальностях. Подвиг святого Гереона был прежде всего подвигом верности Христу, подвиг святой Урсулы — подвигом миссионерства и целомудрия. Различны и черты духовных ликов этих святых после завершения их земного поприща и прославления: лик святого Гереона излучает смирение внешней незаметности, лик святой Урсулы — королевскую (в полном соответствии ее происхождению) щедрость ко всем прибегающим к ее помощи и в мирских нуждах — щедрость к миру, на которую способны лишь те, кто полностью не от мира...
    
Однако их подвиги едины в масштабах общего духовного измерения. Слово Божие не содержит и не может содержать какой-либо случайности в соположении духовных символов и реальностей. Когда Евангелист сообщает о волхвах, что они, обретя, наконец, Богомладенца, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну (Мф 2:11), то нельзя не видеть, что этим они возвестили не только три Его миссии в мире как Царя, Первосвященника и Искупителя, но и три возможных способа служения Ему со стороны людей, притом в восходящей последовательности. Святитель Иннокентий (Борисов) в толковании этих символов правомерно указывает, что золото приносят Ему те, кто служит нуждающимся ближним, оказывая дела милосердия; ладан — те, кто употребляет во славу Божию свои познания и способности, смирну — те, кто терпит неповинные страдания[11]. Подвиг мученичества относится к третьему, высшему разряду служения Господу, поскольку означает высшую в сравнении с предыдущими степень самоотдачи, принесение себя, подобно Аврааму и Исааку, в жертву всесожжения (см. Быт 22:2). В этом измерении подвиги святых Гереона и Урсулы были равными, и здесь снова нельзя не вспомнить о перфектности композиции алтарного триптиха Стефана Лохнера, при которой их изображения с двух сторон “поддерживают” Рождественское таинство служения волхвов.



[1]О деятельности святителя Иоанна как энтузиаста почитания древних западных святых в контексте его оценки как “всеправославного экумениста” см. Архиепископ Иоанн. О почитании святых // Русский паломник. 1994. № 9. С. 52–58; Шохин В. Святой равноапостольный Ансгарий — просветитель Скандинавии // Альфа и Омега. 1999. № 2(20). С. 227–231.

[2]Лохнер знаменовал расцвет возможностей Кельнской школы живописи, начало которой положил Вильгельм из Герле (†1378), названный в Лимбургской хронике 1380 г. “лучшим мастером в германских землях” и также участвовавший в украшении Кельнского собора. Считается, что Лохнер был равен Вильгельму в глубине религиозного чувства, но превзошел его в силе красок. О. Ферстер определяет значение его следующим образом: “Он явился не столько новатором, сколько дыханием свежего воздуха в тот нужный момент, когда местное традиционное искусство, казалось, шло к застою, угрожая полным своим исчезновением”. См. Schlafke J. The Cathedral of Cologne. Firenze, 1990. P. 44.

[3]Безусловно этот триптих не уступает другим известнейшим шедеврам Лохнера: “Мария с фиалкой” (до 1443 г.), “Мария в беседке из роз” (ок. 1445 г.), а также “Сретенье” (ок. 1447 г.). Cреди наиболее известных исследований его творчества: Schrade H. Stefan Lochner. Munchen, 1923.

[4]См. Reusch F. Thebaische Legion (legio thebaica) // Lexikon der christlichen Ikonographie / Begrund. von E. Kirschmann †. Herausg. von W. Braunfels. Bd. 8. Rom etc., 1994. P. 429.

[5]Цит. по: Nyssen W. Heiliges Koln. Wallfahrten zu den Heiltumern der Fruhzeit. Koln, 1975. S. 74.

[6]См.: Geschichte des Erzbistums Koln / In Verbindung mit A. Franzen, F. W. Odiger und J. Torsy. Herausg. von E. Hegel. Bd. I. Koln, 1972. S. 30.

[7]Там же. S. 30–31.

[8]Разумеется, речь идет о королях в древнем, а не в классическом смысле: королями бриттов были военные предводители племенных союзов или, по крайней мере, частей этих союзов, и их власть была выше, чем у бриттских герцогов.

[9]См. Nyssen W. Heiliges Koln. S. 65.

[10]Cреди наиболее фундированных исследований по истории образа святой Урсулы в средневековой культуре можно назвать: de Tervarent G. La l№gende de sainte Ursule dans la litt№rature et l’art du Moyen„ge. P., 1930.

[11]См. Архиепископ Иннокентий (Борисов). Сочинения. Т. I. СПб.–М., 1871. С. 139–144.

 

© В. К. Шохин, 2000

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ