ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 1(23) 2000

Протоиерей К. КУСТОДИЕВ

ЖЕНЩИНА В ВЕТХОМ ЗАВЕТЕ*

№№ 22, 24, 25, 26, 27.

 

V. ЛИЯ И РАХИЛЬ

     Иаков направился в Месопотамию. Господь обнадежил его Своим покровительством в его странствовании, открыл ему тайну Своего благодатного смотрения о людях и подтвердил обетования, данные Им Аврааму. Иаков испытал то религиозное волнение, которое заставляет биться сердца тех, кому Бог открывает Свои намерения. Полный горячей веры и надежды, он пришел в Харран.
     Мирная картина предстала его глазам. На поле вокруг источника лежали три стада овец в ожидании водопоя. Пастухи, отвечая на вопросы Иакова, известили его, что они знают Лавана и что живет он хорошо. Они указали ему на Рахиль, его дочь, которая также гнала свои стада к источнику. Пастухи ожидали, чтобы отвалить камень, закрывавший источник; приблизилась со своим стадом и Рахиль. Черты ее лица были чисты и правильны; ее красота поражала и привлекала (Быт 29:17,18). Иаков, удаленный от своей матери, своего лучшего друга, лишенный семейных привязанностей, в которых нуждалась его нежная и чувствительная натура, был увлечен порывом любви к этой племяннице своей матери, которую он и встретил в родной стране Ревекки и которая была на нее похожа. Его роду и племени принадлежала сверхъестественная слава будущего. Он думал об этом на дороге: не могло ли ему казаться теперь, что Сам Бог представляет ему невесту, которая станет разделять его надежду на Бога, - спутницу жизни, которая будет помогать ему? Иаков отвалил камень, закрывавший колодезь, и напоил овец Лавана.
     Сердце Иакова глубоко волновалось. Его губы коснулись кроткого лица двоюродной сестры, и он залился слезами (Быт 29:11). Он сказал, кто он; извещенный дочерью Лаван выбежал из дома, обнял сына сестры своей, которую он некогда провожал с такой горечью: "Подлинно ты кость моя и плоть моя" (Быт 29:14).
     Целый месяц Иаков посвящал своему дяде и свое время и свой труд. Лаван просил его назначить вознаграждение за труды. Иаков отвечал: "Я буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою" (Быт 29:18). Лаван согласился на предложение племянника. Семь следующих лет пролетели для Иакова незаметно. Жених Рахили, живя около прекрасной девицы, чувствовал все упоение этой целомудренной близости, - и семь лет прошли для него, как семь дней (Быт 29:20). Но между тем как Рахиль ждала часа брака, ее старшей сестре, Лии, казалось, в этом было отказано навсегда. "Лия была слаба глазами" (Быт 29:17), говорит Писание.
     Брак племянника и младшей дочери Лавана был отпразднован. Иаков был уверен в своем счастии: он получал дорогую плату за свой труд. Но на утро его ждало жестокое разочарование. Семь протекших лет он отдал за выкуп другой женщины, Лии, а не Рахили. На его негодование Лаван отвечал: "В нашем месте так не делают, чтобы младшую выдать прежде старшей" (Быт 29:26); он предложил ему на следующей же неделе соединить его с Рахилью, с условием работать за это еще следующие семь лет.
     Иаков согласился. Рахиль сделалась его женою. Но истинная любовь неразделима; Рахиль одна была истинною подругою Иакова. Он был слишком оскорблен хитростью Лавана, чтобы простить женщине, которая захотела воспользоваться этой хитростью. Лия страдала. Скорбь ее страдания была искуплением; Бог сжалился над нею, послав ей в утешение четырех сыновей, и рождение этих сыновей подало ей надежду, что отныне имя ее будет вызывать в супруге больше радости, чем огорчения.
     Между тем как Лия благодарила Бога за свое торжество, Рахиль, любимая Иаковом Рахиль считала себя несчастною и горько жаловалась на свою судьбу. Бесплодная, она завидовала сестре, и, в исступлении ревности, дерзнула даже сказать Иакову "Дай мне детей; а если не так, я умираю" (Быт 30:1). Эта жалоба рассердила Иакова; но самая жестокость его гнева свидетельствует о его любви к этой женщине, которую он видел страждущею, но не имел возможности утешить. "Разве я Бог, Который не дал тебе плода чрева?" (Быт 30:2), говорил с горечью Иаков.
     Подобно неплодной Сарре, Рахиль соединила со своим супругом служанку. Она думала, что будет чувствовать себя матерью, держа в руках сына своей рабы. "Пусть она родит на колени мои, чтобы и я имела детей от нее" (Быт 30:3), говорила Рахиль. Служанка ее, Валла, родила одного за другим двух сыновей. В восторге Рахиль восклицала: "Борьбою сильною боролась я с сестрою моею и превозмогла" (Быт 30:8). Лия также хотела бороться. Сама она перестала рождать; но два сына родились и у ее служанки, Зелфы, и она была счастлива. И сама она еще три раза сделалась матерью. Окруженная шестью сыновьями и дочерью, она уже не завидовала своей сестре. Но на этом борьба не остановилась. Господь услышал молитву Рахили, пламенные желания ее исполнились: она держит в своих руках дитя, Иосифа, сына своей утробы, и приносит слова, выражающие все страдания, которыми она доселе мучилась: "Снял Бог позор мой" (Быт 30:23) [1].
     Прежде чем от Рахили родился Иосиф, Иаков уже прожил те семь лет службы, которыми он обязался своему тестю вторично. Но Лаван удержал его под своими шатрами, обещая ему отдать в собственность всех овец и коз и всякий скот черного цвета с пятнами и крапинками. Иаков хитростью умножил скот того цвета, которого ему обещал Лаван, и сделался очень богат. Братья Рахили и Лии негодовали на его богатство, которое возрастало им в ущерб; сам Лаван стал беспокоиться. Тогда Господь повелел сыну Исаака возвратиться на родину. Иаков сообщил женам свое желание повиноваться голосу Божию и оставить главу рода, который всегда предпочитал отеческой привязанности свой частный интерес.
     Рахиль и Лия, которых также не могли не оскорблять поступки отца с их мужем, отвечали Иакову: "Есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше; посему все имение и богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак делай все, что Бог сказал тебе" (Быт 31:14-16).
     Лаван в это время занимался стрижкой овец. Только через три дня он узнал, что его дочери, его зять, его внуки исчезли. Стада Иакова, все его богатство следовало с беглецами. Даже идолы Лавана оставили его кров и последовали за семьей Иакова. Лаван бросился в погоню. Идя по следам Иакова, он перешел Евфрат и уже настигал Иакова у горы Галаад. Здесь ему во сне явился Бог и повелел относиться к Иакову с почтением.
     Первые слова, с которыми Лаван обратился к своему зятю, были укоризною, впрочем, более нежною, чем строгою. "Что ты сделал, - говорил Лаван, - для чего ты обманул меня, и увел дочерей моих, как плененных оружием? зачем ты убежал тайно, и укрылся от меня, и не сказал мне? я отпустил бы тебя с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями; ты не позволил мне даже поцеловать внуков моих и дочерей моих" (Быт 31:26-28). Во всяком случае Лаван не хотел мстить: Бог ему запретил это; для поспешного удаления Иакова он даже сам находил извинения в том, что Иаков хотел быть в своем отечестве, где жили его отец и мать. Но для чего Иаков похитил его талисманы, которые покровительствовали его жилищу? Вот в чем обвинял Лаван Иакова.
     Супруг Лии и Рахили признался, что он боялся сообщить ему о своем намерении, чтоб он не отнял у него его двух жен. В этом опасении было напоминание, которое должно было стать укоризною для Лавана. Что касается идолов его тестя, Иаков с негодованием отвергал всякое подозрение в краже. "У кого найдешь богов твоих, - говорил он Лавану, - тот не будет жив" (Быт 31:32). Их украла Рахиль; ее супруг не знал этого. И чем же угрожал он своей любимой супруге! Несмотря на страшную клятву Иакова, Лаван начал обыск. По всему было видно, что под нежную укоризною, с которою он обратился к Иакову сначала, Лаван только скрыл свою злобу. Виновница похищения не говорила ни слова. В молчании ее было ли баловство дитяти, или суеверие женщины, только она сумела сохранить секрет своей повинности. Спрятанные ею талисманы не нашлись. Не так прощалась со своей семьей Ревекка!
     Настоящим расположением Лавана, которое обнаружилось в его розыске, Иаков был возмущен до глубины души. Скорбь и гнев, которые накопились в его сердце за двадцать лет пребывания в Харране, теперь были выше всяких пределов. Он жестоко укорял отца Лии и Рахили за хитрости и предательство.
     Но Лаван вместо того, чтобы мстить за жестокие укоризны зятя, послушался своей совести и влечения сердца. Он подумал, что его могут заподозрить в том, что он хочет помешать счастью Лии и Рахили. Не были ли они его дочерьми, прежде чем сделались женами Иакова? Их дети не были ли его детьми? "Могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими, - говорил Лаван Иакову. - Теперь заключим союз я и ты, и это будет свидетельством между мною и тобою" (Быт 31:43-44).
     Был воздвигнут столп. Почитание Иаковом Лии и Рахили и обещание не давать им соперниц - таковы были условия союза. Предложенные отцом, они были приняты зятем. Союз был подтвержден клятвою; его праздновали жертвоприношением и пиршеством. Наутро Лаван обнял своих детей и внуков, благословил их и пустился в обратный путь. Иаков следовал своею дорогой в землю Ханаанскую.
     В радости возвращения на родную сторону одно смущало сына Исаака. Прощен ли он Исавом? Иаков отнял у брата благословение отца. Не будет ли Исав мстить ему за это, поражая его в самых дорогих его привязанностях, умертвив "мать с детьми"? (см. Быт 32:11) [2].
     Исав жил тогда в стране Сеир. Иаков направлялся туда. Вперед себя он послал многочисленные стада, назначая их в подарок брату.
     С караваном впереди, Иаков с семьей вброд перешел поток Иавок. Теперь он ступал по земле, освященной стопами его отцов, по земле, на которой явятся победителями и владыками его дети, воины Господа. Мысль его занимало воспоминание его недостатков, сознание нравственно-религиозной миссии, которую он призван выполнить. Ему явилась Верховная истина и вступила с ним в борьбу. Наконец, он покорился Божественному Существу, Которому противился; и когда он почувствовал, что ветхий человек в нем побежден, он просил Господа благословить его в его возрождении. Отныне он не был Иаков - вытеснитель, но Израиль - борющийся или князь Божий.
     И тут вдали показались четыреста человек и во главе их Исав.
     Иаков боялся только за тех, кого любил. Доверяя детей их матерям, он на первом плане поместил Зелфу, служанку Лии, мать Гада и Асира, и Валлу, служанку Рахили, мать Дана и Неффалима; на втором плане - Лию и ее детей: Рувима, Симеона, Левия, Иуду, Иссахара, Завулона и Дину; на третьем, более удаленном от опасности, - Рахиль, свою возлюбленную жену, и Иосифа, своего последнего сына. Иаков боялся нападения Исава. Впрочем, сам он пошел вперед к Исаву и поклонился ему семь раз. Но Исав, подбегая к нему, бросился ему в объятия и заплакал. Слуги Иакова, затем жены с детьми приветствовали поклонами вождя пустыни, этого человека, который с силою льва соединял чувствительность женщины. Теперь благородство Исава и раскаяние Иакова установили между двумя братьями союз более крепкий, чем союз крови: союз любви.
     Только после жестоких страданий Иаков, можно сказать, изгнанник, возвратился в свое отечество. Близ Сихема он купил себе землю и раскинул шатер. Дина, дочь Лии, вышла однажды из отеческой палатки посмотреть, каковы были женщины в ее новом местопребывании. Сихем, благороднейший (Быт 34:19) сын Эммора, князя этой земли, заметил молодую иностранку. Он ее похитил, но не замедлил раскаяться в своем оскорблении: он полюбил ее и, по словам Писания, "говорил по сердцу девицы" (Быт 34:3). Он упросил отца своего исправить свой поступок. В то время, как Сихем обесчестил Дину, братья девицы были в поле. Иаков знал все, но молчал. Но братья, лишь только узнали, какой стыд перенесла их сестра, воспылали страшным гневом и мщением. Впрочем, они на время скрыли свои настоящие намерения.
     Два человека пришли к Иакову: это были отец Сихема, Эммор, в сопровождении самого похитителя. Во имя любви, которую дочь Лии внушила сердцу того, кто ее обесчестил, Эммор просил у отца и братьев невинной жертвы руки Дины для своего сына. Он приглашал их жить в его владениях, вступать в браки с жителями Сихема. А виновный, растерянный, умоляя, прибавлял: "Только бы мне найти благоволение в очах ваших, я дам, что ни скажите мне; назначьте самое большое вено и дары; я дам, что ни скажите мне, только отдайте мне девицу в жену" (Быт 34:11-12).
     Дети Иакова, казалось, были тронуты. Пусть только жители Сихема согласятся принять знак Божественного завета - обрезание, - и дети Израиля составят с ними один народ. Условие было принято Сихемскими князьями с готовностью.
     Спустя несколько дней бесчестие Дины было заглажено, только не браком, но мечом двух ее братьев. В то время, как жители Сихема были еще в болезни после обрезания, Симеон и Левий напали на город, истребили всех жителей мужеского пола, в том числе Эммора и Сихема, разграбили имущество, увели сирот и вдов убитых, в числе которых была их сестра. Иаков с негодованием отнесся к вероломству и дикому поведению этих убийц, запятнавших его имя на земле, которою должны были обладать его потомки. Лия была свидетельницей бесчестия своей несчастной дочери и страшного преступления своих двух сыновей.
     Иаков надумал оставить окрестности Сихема. В минуту отправления он приказал, чтобы боги и талисманы, находившиеся в его шатрах, были выброшены, и чтобы все члены его семьи очистились от прошлых заблуждений. Он закопал под дубом [3] последние остатки Арамейского суеверия. Тогда, без сомнения, он узнал, кто был виновен в похищении идолов Лавана, и сумел возбудить в сердце своей спутницы, своего друга, раскаяние в проступке, который она сделала.
     Дошедши до Вефиля, Иаков направился к югу. Он шел, чтобы увидать своего отца, принять, может быть, последний вздох старца; утешить Ревекку в скорби, которую ей причинило его отсутствие, и, наконец, представить им обоим двух своих жен их крови, которые были продолжателями их потомства.
     Он уже не увидел Ревекки. Едва он достиг Вефиля, как узнал о смерти матери избранного народа [4].
     Надежда облегчала жестокие удары, которые поражали Иакова: Рахиль ждала вторых родов. Караван находился на пути к Ефрафе. Но с радостью Иакова ждало опять и горе. Рахиль при родах чувствовала, что ее жизнь кончится с рождением этого дитяти. "Не бойся, - говорила ей повивальная бабка, - ибо и это тебе сын" (Быт 35:17).
     Сын! Рахиль некогда родила сына: она его приветствовала словами, которые указывали на полноту жизни. Теперь, с скорбью кроткою и нежною, она принимала это новое материнство, высшее утешение в ее предсмертных страданиях.
     "Бенони" (Быт 35:18), то есть сын моей скорби, - едва могла проговорить она - и умерла.
     Проклятие, которое Иаков произнес некогда на похитителя идолов Лавана, пало на его дорогую любовь. На самой дороге в Ефрафу Иаков должен был похоронить останки женщины, которую он любил до того, что на выкуп ее посвятил четырнадцать лет жизни. Он поставил памятник на могиле своей подруги. Ее потомки ходили на поклонение ее гробу [5].
     Позднее, когда народные бедствия поразили израильтян, не Лия, мать шести их племен, мать самого могущественного их племени - Иуды, не Лия олицетворяла для них отечество. Это была Рахиль, тень которой они представляли выходящей из могилы, оплакивающей детей своих и молящейся за них (Иер 31:15-17, пер. архимандрита Макария).
     Чем она заслужила такое почтение от тех, которые родились от ее соперницы? Ужели она больше, чем Сарра и Ревекка, почитала Господа и служила ему? нет: идолы Лавана, может быть, разделяли ее почитание с Богом Авраама, Исаака и Иакова. По крайней мере, подобно матери своего мужа, она употребляла гибкость своего ума на благо людей? Нет. Но она имела обольстительную прелесть красоты, она была страстно любима; ревнивая, она имела больше скорби, чем гнева. Она была впечатлительная и живая: ее скорби выражались как бы в каком-то отчаянии, ее радости - в каком-то опьянении. Она умерла молодою, она без горечи оплакала жизнь; умирая, она произнесла одно из тех слов, трогательное красноречие которых говорит о глубоко чувствительной душе. Одним словом: она была истинною женщиною! Поэтому-то ее меланхолический образ нас приковывает, нас привязывает; поэтому-то мы разделяем ее сокрушение, когда она в своем последне-рожденном приветствует сына своей скорби. В этом ее право на внимание ее соотечественников.
     Иаков продолжал свой печальный путь. Он удалялся от бездыханного тела своей Рахили, но уносил воспоминание о подруге, и в детях, которых она ему оставила, находил главную из своих привязанностей. Он не имел мужества сохранить за последним своим сыном имя, которое дала ему, умирая, Рахиль; он назвал его Вениамином - сыном моей старости. Но дитя, едва открывшее глаза на свет Божий, не могло платить за любовь любовью. И самым дорогим утешением для Иакова был старший сын Рахили, Иосиф.
     Дети Лии и служанок негодовали на предпочтение, которое Иаков отдавал сыну Рахили. Однажды платье Иосифа было принесено в крови его отцу. Престарелый патриарх подумал, что его дитя разорвал дикий зверь. Он потерял Рахиль во второй раз! Напрасно старались утешать его дети и "дочери" (Быт 37:35) [6] его...
     Землю Ханаанскую, как и другие, поразил голод. Только Египет был предохранен от этого бича предусмотрительностью одного мудреца, которого признательный фараон облек почти царскою властью. Сыновья Израиля пошли искать хлеба в эту страну. Но Вениамин остался с Иаковом: за смертью Иосифа он пользовался всем тем предпочтением, которое Иаков оказывал его брату. Десять остальных братьев отправились в Египет, но возвратились только девять. Человек, который спас египтян от бедствий голода, желал видеть Вениамина и, давая приказание детям Иакова привести его непременно, потребовал у них заложника, которым и остался один из братьев, Симеон.
     Иаков противился. Он отказался вручить случайностям путешествия предмет своей последней любви, который ему оставила его дорогая спутница. Наконец, голод усилился; Иаков уступил, и Вениамин отправился в Египет вместе с братьями.
     Это было последнее испытание Иакова. Когда возвратились его одиннадцать сыновей, он узнал, что жив и двенадцатый, которого он считал умершим. Он был спасителем Египта, он же хотел видеть сына своей матери. Иаков узнал, что, проданный братьями, он их простил, что он хочет обнять своего отца и что фараон ожидает всю семью Израиля. За ним самим, за женщинами и детьми его семьи были посланы царские колесницы.
     Семнадцать лет прожили израильтяне в земле Гесем, которую Иосиф именем фараона отдал им в собственность. Иаков приближался к смерти и хотел благословить своих детей. Не одному кому-нибудь он хотел передать свою Божественную миссию, но всем своим сыновьям и двум наследникам, которых родила Иосифу Асенефа, дочь Гелиопольского жреца.
     Сначала Иаков призвал к себе старшего сына Рахили. Он усыновил двух его детей, Ефрема и Манассию (Быт 48:5), исповедал пред ними скорбь, которую он испытал, оставляя тело своей любимой жены (Быт 48:7). После того его окружили все другие его дети. Престарелый Иаков был в том состоянии, когда душа, отвлекаясь от материи, препятствующей ей видеть небо, провидит тайны другой жизни. Бросая последний взгляд на прошедшее, он судит поведение своих детей; с горечью вспоминает о преступлении Рувима, дерзнувшего осквернить ложе своего отца; укоряет Симеона и Левия в убийстве жениха их сестры, в истреблении народа, которого она могла быть царицею. Затем внезапно печаль умирающего исчезает. В его голосе слышится Божественное вдохновение; пред ним восстают блестящие образы будущего; он приветствует последний отпрыск царского племени Иуды - Мессию, Искупителя.
     Благословив каждого из своих сынов, он напомнил им о своем желании быть похороненным в стране своих отцов. Авраам, Сарра, Исаак, Лия [7] ждали его в пещере Махпеле, неподалеку от Мамрийской рощи. Так и могила не соединила Иакова с подругой его четырнадцатилетнего испытания; он должен был опочить близ менее дорогой из двух. Может быть, в этом была награда за горькую жизнь Лии, бедной женщины, которая умела любить, не будучи любимой!

 

ГЛАВА II.
НРАВЫ ЖЕНЩИНЫ ПАТРИАРХАЛЬНОГО ПЕРИОДА

I. РЕЛИГИОЗНЫЕ ПОНЯТИЯ ЖЕНЩИНЫ И СЛУЖЕНИЕ ЕЕ БОГУ

     Религия патриархальных времен не имела определенной формы Богослужения. Это была религия надежд. Этими надеждами питались столько же женщина, сколько и мужчина.
     На первых библейских страницах женщина является совершенно равною мужчине, то есть таким же человеком в полном смысле слова. Та и другой были созданы по образу и подобию Божию (Быт 1:26-27). Пред Своим законом Господь дал им одинаковую свободу. Подобно мужчине, женщина могла выбирать между добром, которое истинно, и злом, которое ложно (Быт 2:16-17; 3:3) [8]; она - существо нравственное и способное к совершенствованию (Быт 3:6) [9].
     Женщине принадлежит первое преступление человека, его падение и изгнание из рая, но так, что мужчина в том, что он послушался женщины, находит для себя не оправдание, но обвинение (Быт 3:12,17). Пред нею и пред мужчиной затворились врата того Божественного отечества, где они были пробуждены к жизни и блаженству (Быт 3:22-24). Их печальным взорам представились неизвестные земли и та необработанная почва, которая отныне будет плодоносить ценою их пота и даст им только один верный покой - гроб (Быт 3:17-19).
     Но из самого наказания их должно произойти и возрождение. В их борьбе с землею, отказывающеюся питать их, прикрыть их, они почерпнут силу, которая, развивая все их способности, заставит их лучше понять их истинное достоинство и величие. Упорство борьбы разовьет их энергию и покажет им торжество их могущества. Побеждая природу, они научатся побеждать самих себя. Бог принимает от них первородных из стад, которых они приносят ему в жертву; они приносят Ему начатки своих полевых трудов (Быт 4:3-4). Но Он с большей любовью примет от них как жертву отказ от страстей, свидетельство их добродетелей.
     Таково должно быть служение падшего человечества. Но этому служению давала силу и оживляла его надежда, что в семени жены (Быт 3:15,20) найдутся средства окончательно победить те бедствия, которые навлекло на землю и человека его преступление. Впрочем, человечеству прежде угрожала окончательная гибель от женщин из более развращенного племени Каина. Бытописатель говорит, что вступление в брак потомков Сифа с дочерьми из племени Каина развратило человеческий род, и Бог поразил его ужасным бедствием - всеобщим потопом (Быт 6:1-7), память о котором сохранилась на пространстве всего древнейшего мира, от берегов Нила до берегов Ганга.
     Как во время хаотического состояния природы, пока Бог еще не выделил сушу из воды (Быт 1:6), так и теперь вода покрыла всю землю. Но должен ли был вовсе исчезнуть человек, изгнанный из Едема? Возвратится ли природа к своему ничтожеству? На поверхностях вод плавает один ковчег, и в этом-то ковчеге с четырьмя четами плавает то, что осталось человечеству от истинных верований и добродетелей, пронесенных сквозь людской разврат.
     Воды вошли в свои места. Ковчег остановился на верху Араратской горы, которая господствует над страною, где священные сказания помещают земной рай.
     До самого нашего века какой-то суеверный ужас окружал таинственный пик, где, по преданию, остановился ковчег и где, как говорили, были еще его остатки. Никто не смел проникнуть туда. Теперь не то: ужас этот рассеялся, и попытки проникнуть до самой вершины Арарата сделаны. Теперь с вершины Арарата путешественник может наслаждаться тем самым зрелищем, которое открывалось некогда перед глазами Ноя и его семьи по мере того, как потоп приближался к концу. При подошве самой горы протекает река Аракс (Гигон или Геон Едема), которая здесь ускоряет свое течение, со страшным шумом ударяется о скалы.
     На самой вершине Арарата был воздвигнут первый после потопа жертвенник, который человек посвятил Единому, Вечному, Бесконечному Богу. Там была принесена жертва благодарности за избавление от потопа; оттуда же вознеслась к Небу молитва тех, которые должны были снова населить опустошенную землю (Быт 8:20). И над этою-то вершиной, с благословения удовлетворенного Бога, простерся знак вечного союза Творца с тварью - радуга (Быт 9:13-17).
     Это место было колыбелью возрождения человека. Бог дал ему землю и все, чем она питает и прикрывает, повторил ему заповедь размножения человеческого рода, дал ему, все кроме жизни ему подобных. За смерть человека Он угрожает мщением смерти, тогда как прежде жизнь убийцы Каина Он ограждает седмеричным мщением. Сначала Бог полагает наказание для преступника в мучениях совести, но с помрачением в человеке закона совести потребовалось внешнее наказание. "Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека" (Быт 9:6), сказал Бог Ною.
     Впрочем, совершенное возрождение человека было далеко впереди. Потомки Ноя успели скоро развратиться и, расходясь в разные стороны от подошвы Вавилонской башни, разнесли только слабые лучи того Божественного света, который ярко блестел взору человека, спасенного от потопа; и чем дальше шло время, тем больше помрачалось между ними Божественное ведение: слили Бога с природой, - и вышел пантеизм, почитали богами разные предметы природы, - и явилось многобожие [10]. Только в одном месте во всей чистоте один человек хранил истинное Боговедение и передал его своему потомству.
     Недалеко от места рассеяния народов жил потомок Сима, одного из сыновей Ноя. Между тем как окружавшие его халдеи, первые наблюдатели небесного свода, в солнце почитали начало и творца мира, Авраам в огненном шаре видел только одно из проявлений Высшего Могущества, одну из естественных сил, которую Верховный Движитель поставил во вселенной. Голос Бога, Которого он почитает, выводит его из родной страны. Ему сопутствует одна женщина, которая первая умела понять и разделить миссию своего супруга. Оба они идут в землю Ханаанскую, чтоб распространять там и поддерживать понятие о Едином Боге. Союз завета, заключенный с ними, Господь возобновляет с их сыном Исааком и с их внуком Иаковом, - и отныне истина передается без перерыва от отца к сыну, от матери к дочери.
     В понятиях Авраама и его племени идея Бога и идея человечества отличаются высшим характером чистоты и всеобщности. Творец всей природы, Бог поддерживает эту природу и одушевляет ее. По Его велению утро следует за вечером и вечер за утром [11]. Он начертывает путь шарам, которые Он повесил в пространстве. Он удерживает в его ложе море, стенающее как бы под игом держащего его и принужденное в своей бессильной ярости выбрасывать на берега беловатую пену. Бог говорит, и шум Его голоса, раскаты грома потрясают Его шатер из облаков, колеблющиеся занавеси которого разрывает молния (Иов 36-37) [12]. Он дает росу цветам полей, траве лугов. Он дает буйволу свободу, страусу - его быстрый бег, лошади - ее ржание и ее воинский пыл, орлу - его полет и проницательный взор, бегемоту и левиафану - их чудное устройство. Насекомым и животным Он дает инстинкт самосохранения и питания. Наконец, человеку Он дает разум и мудрость, которая его питает, которая одна есть для него сокровище более драгоценное, чем золото Офира, перлы, оникс, сапфир, топаз Ефиопии (Иов 28).
     В благоговении пред силою Господа, все сотворившего и все оживляющего, человек называет Его Адонаи - Господь; не зная начала этой благодеющей Силы, Которая предшествовала всему, сотворила поколения, видела их преемство, называет Его вечным без начала и конца.
     Признавая всеобщность Божественного Провидения, которое всегда хранит и блюдет всех людей и весь мир, патриархи смотрели на себя как на священную ветвь единственного ствола человеческого рода. Адам и Ной, их отцы, вместе - отцы всего человечества; а чрез Христа, их Потомка, в них будут благословлены все народы (Быт 22:18).
     Патриарх и его жена, эти князь и княгиня пастушеского шатра, живут под непосредственным, видимым покровительством своего верховного Владыки. Библия нам не говорит, присутствовала ли женщина в то время, когда патриарх ставил столп, насаживал рощу на том самом месте, где он призывал Господа, когда приносил жертву; но думаем, что это было так; Библия нам передает, что женщина благодарила Бога, когда Он благословлял ее рождением сына.
     Провидение хранило жизнь патриархов. Но что Оно готовило им после смерти? Душа, дыхание Бога, возвратится ли к своему началу? Какая награда ожидала тех, которые служили Богу, любя человечество, тех, которые сохраняли уважение к родичам, защищали угнетенного, принимали в своем шатре странника и бедного, утешали вдову и поддерживали сироту? Патриарх, оплакивая спутницу своей жизни, надеялся ли видеть ее где-нибудь, кроме могилы? Будущее для патриарха было покрыто тьмою, рассеяния которой - просветления будущего - он ждал от семени жены [13]. Когда посреди нравственных скорбей и физических мучений Иов, переходя от самоотвержения к глубокой скорби и жалобам, казалось, спрашивал у верховной Правды основания незаслуженного наказания, видел ли он в смерти что-нибудь другое, кроме конца страданий? Он верил в Провидение, но ему недоставало того Христова света, с которым бы он нашел полнейшее успокоение в будущем: Иова мучила неизвестность будущего. В этом сомнении, в этой неизвестности будущего, должно быть, - самое жестокое наказание для сынов женщины. Для патриархов смерть была порогом преисподней, подземного обиталища, где блуждали тени. Там они должны были находиться в соединении со своими предками до того дня, когда Спаситель живых должен был стать также и Спасителем умерших!

 II. ДЕВИЦА И БРАК

     Большая часть девиц, которые вступали в брак с непосредственными потомками Авраама, воспитывались в Месопотамии. Здесь было отечество Авраама, откуда он был призван для распространения имени Господа в страну Ханаанскую; здесь умер его отец, здесь жили его брат и племянники, и в их семействе он намеревался находить для своих потомков жен, которые могли бы стать истинными помощницами своих мужей в деле миссии, к которой Бог призвал его потомство.
     Таким образом, за первыми шагами женщин патриархального периода мы должны следить не в долине Хевронской, в Ханаане, где жили патриархи, но на равнинах Месопотамии. Страна эта, расположенная при подошве Арарата, в наших глазах имеет ту особенную прелесть, что среди чудной и необычайной для нас растительности Востока напоминает нам природу Европы. Правда, в Месопотамии мало чего-нибудь похожего на наши густые леса; но там и сям она усеяна рощами черных кипарисов, букетами тополей, груш и орешин, которые перемежаются обворожительными садами апельсинов, лимонов, вишен и гранатов. С роскошным видом сплошного сада эта страна соединяет уединение пустыни. Луга Месопотамии испещрены венчиками лилии, красными головками чертополоха, золотистыми цветами полыни и лазоревыми звездочками васильков. Овцы гложут здесь морские растения, которые теперь, удаленные от волн, некогда их обмывавших, сохраняют еще внутри оживляющую соль, которою они напитаны. Там же животные находят для себя душистые пастбища: тимьян, богородская трава, душица, шафран, цветок которого то белый, то красный или лиловый, выставляет свои красно-оранжевые пестики, наполняют воздух удивительным благоуханием.
     Среди этой-то природы и с этою природой жила девица. Она жила не в затворе, но показывалась всюду с открытым лицом [14]. То с кувшином на плечах она выходила в поле к источнику черпать воду, назначенную для домашнего употребления (Быт 24:11-16), то ходила среди этих самых полей, надзирая за стадами своего отца (Быт 29:6-9).
     Месопотамская девица была подчинена царской власти своего отца, которая ей и покровительствовала и грозила судом, могла мстить за ее оскорбления и наказывать ее за вину. Лишь только придя из Месопотамии в землю Ханаанскую, братья Дины страшно отомстили за свою оскорбленную сестру; а Иуда, сын Иакова, осудил на смерть свою виновную сноху, законно считавшуюся его дочерью (Быт 34; 38). Но редко случалось, чтобы отец употреблял право смерти, которое он по обычаю имел над своими детьми. Заботливость, с которой патриархи искали жен для своих сыновей в Месопотамии, среди своих родственников, свидетельствует о чистоте и скромности этих девиц, которые предназначались быть воспитательницами народа Божия.
     Достигши возраста, в котором нужно жениться и исполнить первую обязанность главы племени - продолжить это племя, еврей помнил, что Бог, учреждая брачный союз, вместе с обязанностью воспроизведения рода человеческого полагал начало его совершенствования. Только в целомудренной арамеянке (Быт 31:20,24) [15] он думал найти помощницу, которая бы, соединяя свою нравственную силу с его, сделала их общее шествие по пути долга более твердым и более спокойным; в арамеянке он искал ту спутницу, которая бы разделила его радости и особенно его печали, увеличивала бы первые и облегчала вторые; в ней еврей искал эту часть самого себя, которая должна была восполнить его существование. С арамеянкой патриарх надеялся иметь то брачное единение, как бы единение в одной плоти, каковым представлял брачный союз первый человек. В ней он думал найти все, что должна иметь строгого и нежного супружеская привязанность; с нею он надеялся, что два сердца, объединенные брачным союзом, не будут больше одиноки и навсегда будут одно (Быт 24:67).
     Когда для сына патриарха наступало время семейных радостей, о которых он мечтал, отец или посылал его самого искать счастья (Быт 28:2), или поверял слуге, своему другу, отыскать в Месопотамии и привести в Ханаан жену, которая бы осуществила надежды сына (Быт 24).
     Об обрядах и церемониях браков патриархальных времен мы знаем очень мало. В это время девица не имела права выбирать себе супруга. Рука отца, располагавшего ее жизнью, имела право и на ее свободу: девица должна была следовать за своим супругом, даже неизвестным, если только его выбрал отец или ее старший брат [16]. От своего жениха она получала вено, которое составляло ее приданое и ее собственность; только по злоупотреблению отец ее мог воспользоваться ее приданым, которым наградил ее жених (Быт 31:14-16) [17].
     Вено, или выкуп невесты состоял или в службе ее отцу ее будущего супруга (Быт 29:18), или в драгоценностях, дорогих одеждах, в сосудах из золота и серебра (Быт 24:22,53). Дача вена невесте и дары родным ее составляли законное основание супружества. Самый брак торжествовался праздником, который продолжался целую неделю (Быт 29:27-28)18. А иногда, как это случилось в браке Ревекки, брачное торжество оканчивалось одним днем (Быт 24:54-55).

 III. СУПРУГА. МАТЬ. ВДОВА

     По шатру нынешних арабов [19], сделанному из шерсти их черных коз, мы можем составить понятие о жилище еврейских патриархов. Внешние условия жизни, при которых жили древние патриархи, остались неизменными у арабов. Для пастушеской, бродячей жизни, которую ведут нынешние арабы и которую вели патриархи, шатер как нельзя более удобен. Вероятно, у патриархов он был тот же.
     Если владелец небогат, он имеет один шатер, разделенный внутри занавескою из ковра на два отделения, из которых заднее составляет половину жены, а переднее - половину мужа. Но богатый владелец имеет целую группу шатров, так что каждая из его жен может иметь отдельное жилище.
     Патриарх ставил свои шатры под тенью рощ и лесов. Здесь он был отцом, царем и судьею; отсюда он управлял своими детьми и слугами; отсюда он поднимал свою небольшую армию на защиту союзника, на которого сделано нападение; здесь его суд, как мы это видели, мог произнести определение смерти.
     Рядом с ним стоит его жена. Она разделяет с мужем если не его верховное право суда, то по крайней мере авторитет царственности, и Господь назвал ее царицею, госпожею (Быт 17:15-16) [20]. Рабы окружают царицу; на свою рабу она может возложить даже такое важное дело, как кормление грудью ребенка (Быт 24:59,61) [21]. Сознавая свое достоинство, неумолимая, когда ей приходиться защищать свои права, важная в своем положении, она все заставляет преклоняться пред собою. Когда она произнесла слово об удалении рабы, хотя бы эта раба была мать сына патриарха, - раба, даже самый ее сын удаляются (Быт 21).
     Госпожа своих слуг, она - спутница того, кого называет Баал - господин мой! Она ему советует (Быт 27:46), утешает его (Быт 24:67), ухаживает за ним. Он ее слушает, он ее любит (Быт 27:46; 28:1; 24:67). Впрочем, в уважении, которое он воздает ей, недостает того неизменного чувства покровительства, которое защищает достоинство супруги и поддерживает супружескую честь. Когда патриарх путешествует в сопровождении своей жены, он боится, чтобы какой-нибудь египтянин или филистимлянин не пожертвовал жизнью мужа красоте его супруги, - и он дает своей спутнице имя сестры (Быт 12; 20; 26).
     Высокое положение госпожи, или царицы патриаршего шатра не освобождало ее от занятий домашней жизни. Она умела приготовить стол, придать молодому козленку вкус дичи (Быт 27:9). Когда патриарх, угощая странника, приказывает убить тельца и приготовить его, сам предлагает молоко и сыр, может быть, приготовленный его женою, собственно на хозяйке дома лежит обязанность замесить тесто из пшеничной муки и испечь в горячей золе пресные лепешки, которые до нашего времени едят арабы (Быт 18:6).
     Но самое высокое положение женщина занимала как мать сыновей или сына. Женщина принесла смерть и растление на землю; она надеялась спастись, только продолжая жизнь на земле, приведя на землю Спасителя. И быть матерью - в этом она полагала свое возрождение.
     Как она жестоко страдала и вместе какой решительный переворот обнаруживался в ней, когда природа отказывала ей в сыне, в котором она мечтала видеть одного из основателей благословенного народа, одного из предков Спасителя! Именно тогда эта властительная царица шатра, другой раз столь ревниво наблюдающая свои права, не только соглашается разделить их с другой женщиной, но даже сама представляет свою соперницу, чтобы хотя чрез рождение другой матери удовлетворить горячему желанию иметь потомство (Быт 16; 30). Быть или не быть матерью - это дело жизни и смерти, из-за которого завязывается борьба между двумя женщинами, между двумя сестрами, - борьба, в которой материнство считается победой, неплодие - поражением; в которой любимая супруга, не могущая быть матерью, в виду супруги презираемой, но окруженной детьми, в отчаянии вскрикивает: "Дай мне детей, а если не так, то я умру"; борьба, которая оканчивается только страшным криком неплодной женщины, наконец рождающей сына: "Снял Бог позор мой"(Быт 30).
     Это стремление, это нетерпение быть матерью совершенно понятно в женах патриархов, от которых должен произойти народ Божий. Жена патриарха забывает о страшных болезнях рождения, о том, что происшедшее от нее племя будет бороться, страдать; она только помнит и верит, что чрез нее восторжествует целое человечество. Это предчувствует и понимает уже первая женщина, когда, рождая первого своего сына, Каина, восклицает: "Приобрела я человека от Господа" (Быт 4:1). Это желание патриархальной женщины быть матерью может быть самым очевидным, наглядным доказательством присутствия веры в Искупителя. В матери вера эта выражалась как нельзя яснее.
     С именем матери женщина патриарха пользуется полным авторитетом супруги. Сын, которого она купила ценою своих страданий и слез, есть ее сын, принадлежит ей. Она называет его именем, которое выражает ее томления, ее испытания, скорби ее родов или радости ее материнства (Быт 4:25; 29; 30)22. Она напечатлевает ему свой характер, она вдохновляет его своими чувствами; для этого стоит только припомнить Иакова, в котором нельзя не заметить тонкости ума и чувствительности его матери Ревекки, который и благословение своего отца получил по ее побуждению и настоянию (Быт 27). В воспоминании потомков Израиля имя матери патриарха продолжает соединяться со славою ее сына. Сын платит матери любовью за болезни и страдания, которых он ей стоил. Он ей повинуется при ее жизни (Быт 27), он долго оплакивает ее, когда она сошла в могилу (Быт 24:67).
     Иногда только мужчина забывает, на что он может надеяться чрез женщину-мать, а хочет видеть только то, что он унаследовал чрез нее. Он как бы негодует на самые болезни ее рождения в силу того, что с рождением она дала ему в наследство скорби и болезни, - этот яд, который отравляет его жизнь, бегущую, как тень, скоропреходящую, как цветок. И когда он на минуту поддается сомнению, не ничтожеством ли кончится эта жизнь, у него вырываются страшные слова: "Погибни день, в который я родился" (Иов 3:3; ср. 14:1; 15:14; 25:4).
     По своему необычайному желанию быть матерью жены патриархов даже способствовали многоженству. Это мы видели в истории Сарры, в истории борьбы Лии и Рахили.
     Оставшись вдовою, жена патриарха имела полное право на покровительство как своей собственной семьи, так и посторонних. Ее утешали в скорби, ей помогали в бедности (Иов 29:13; 31:16).
     Если муж вдовы не оставил потомства, то брат умершего должен был соединиться с нею и восставить брату потомство, в котором бы ожило имя покойного (Быт 38). Состояние беременности, в котором находилась вдова, избавляло ее от обязанности соединяться с братом мужа (Быт 38:26).

 


№№ 22, 24, 25, 26, 27.

* Печатается с некоторыми сокращениями по изданию: Протоиерей К. Л. Кустодиев. Опыт истории библейской женщины. Ч. 1, 2. История ветхозаветной женщины. СПб., 1870. 

[1] Вообще значение имен, которые Лия и Рахиль давали своим детям, всегда выражая их чувства, представляет как бы факты истории этой борьбы матерей (Быт 29-30).  

[2] В переводе архимандрита Макария (Глухарева) мы находим множественное число матерей с детьми. Синодальный перевод вернее. Это слова Иакова, и он, высказывая опасение, боится именно за любимую им мать, считая ее как бы единственною матерью всех своих детей.  

[3] В Синодальном переводе и у архимандрита Макария терпентин, во французских переводах, например, Остервальда, - дуб.

[4] В Библии нигде не говорится о смерти Ревекки, но иудейское предание относит ее именно к этому времени. В Библии (Быт 35:8) говорится только о смерти Деворы, кормилицы Ревекки, погребенной близ Вефиля. Кажется, кормилица после недавней смерти Ревекки вышла навстречу Иакову.  

[5] Это первый надгробный памятник, о котором упоминает Библия: мы видели, что гробом патриархов служила пещера. Могила Рахили находится в полмили от Вифлеема. Вениамин де-Тудель и раввин Петахия видели там мавзолей из одиннадцати камней, но арабский географ Эдризи насчитывает одним камнем больше. Памятника этого ныне не существует; впрочем, самое место почитается израильтянами, христианами и мусульманами.  

[6] Мы знаем только одну дочь Иакова Дину. Может быть, здесь говорится о невестках. 

[7] Исаак умер задолго до голода, который принудил Иакова переселиться в Египет. О времени смерти Лии неизвестно. Иаков пред своей смертью говорит только, что он похоронил Лию в пещере Махпеле (Быт 49:31).

[8] Женщина в беседе со змием относит заповедь как к себе, так и к мужчине: она передает заповедь Божию как данную им обоим вместе. Женщина так же хорошо знала эту заповедь, как и мужчина: она могла и исполнить ее, и послушаться диавола. 

[9] Женщину соблазнило дерево, которое давало знание.

[10] Пантеизм - слитие Бога с природой и политеизм - многобожие можно считать двумя главными формами богопочтения древнего мира; и чем ближе к первым временам, тем эти формы менее определенны, так что в древнейших периодах истории Китая, Индии и Египта мы можем еще открывать следы почитания Единого Истинного Бога. [Справедливость этого замечания подкрепляется исследованиями религии так называемых "примитивных" народов, предпринятыми уже в XX в. - Ред.]  

[11] У евреев, как и у всех народов с лунным календарем, дни начинались с вечера (Лев 23). 

[12] Книга Иова может считаться выражением религиозных воззрений Патриархов.

[13] Патриархи и их жены считали существенным для себя передать свою жизнь потомству; их желание жить в потомстве оставляет в тени их веру в собственную личностную жизнь в вечности. 

[14] Об этом говорит Ксенофонт: Anabasis. 1.5.

[15] Родственникам Авраама, оставшимся в Месопотамии, Библия дает название арамеян; так, Лаван называется арамеянином.

[16] Припомним историю брака Ревекки. 

[17] Жалобы Лии и Рахили показывают, что Лаван злоупотребил, присвоив себе их вено.

[18] Лаван обещает выдать за Иакова Рахиль после того, как пройдет неделя брачного торжества Лии. 

[19] Напомним, что это писалось более 100 лет назад; теперь кочевые племена арабов почти без остатка перешли на оседлый образ жизни. Впрочем, кочевой быт сохранили родственные арабам племена туарегов в Сахаре. - Ред

[20] Таково значение имени Сарры, которое дал ей Господь.  

[21] У Ревекки есть кормилица рабыня. 

[22] Так называют своих детей Ева, Лия и Рахиль. 

 

© Подготовка текста. "Альфа и Омега", 2000 

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ