ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 1(23) 2000

Диакон АЛЕКСАНДР БУЛЕКОВ

 О МАРОНИТСКОЙ ЦЕРКВИ

(Окончание. Начало см. №№ 21, 22 за 1999 г.)

 

5. МАРОНИТЫ В НОВОЙ ИСТОРИИ (XIX и XX вв.)

5.1 Марониты на закате Османской империи

     При власти Шигабитов, принявших в XVIII в. христианство, марониты занимали уникальные позиции в Османской империи: они находились под покровительством Франции и их патриарх не испрашивал согласия на исполнение своих обязанностей у оттоманского султана, а сами Шигабиты со второй половины XVIII столетия стали назначать представителей маронитских родов на должности мудаббиров (местных руководителей и представителей власти эмира). Первым мудаббиром стал выходец из влиятельного ливанского рода Кхури. С конца XVIII–начала XIX в. марониты уже могли расценивать, например, друзов как чужеземцев. Появился термин “маронитизм”[1]. Значительная часть маронитов настаивала на идее исключительности и привилегированности своей общины в пределах Шигабитского княжества; другие утверждали, что марониты составляют подавляющее большинство населения Ливана и что эмират под управлением рода Шигабитов по существу христианский, а друзы — мятежники и бунтовщики против “законной маронитской власти”[2]. При таком понимании Маронитская Церковь превратилась в институт, отражающий этническое своеобразие, а ее глава — в этнарха, носителя и религиозного, и гражданского авторитета.
    
На этом фоне развивался конфликт между маронитскими и друзскими общинами, особенно после прихода к власти в 1788 г. эмира Бешира II аль-Шигаби, который воспользовался тем, что оттоманские власти были отвлечены французами, и попытался закрепить свою независимость. Марониты полностью поддерживали Бешира II, друзы же видели в этом опасность не только политическую, но и экономическую, связанную с землевладением в южных районах страны.
    
В 1840 г. Бешир утратил власть; его сменил Бешир III Абу Тагин (†1860), не обладавший необходимыми для лидера качествами. Этим воспользовались друзы, начав регулярные нападения на маронитские общины в южных районах Ливана. Вплоть до 1860 г. на земле Ливана велись постоянные сражения. В результате османское правительство отстранило от власти Бешира III и страна перешла под непосредственное управление властями в Стамбуле. Марониты предпринимали все возможные усилия для восстановления своего влияния и убеждали оттоманов в необходимости возвращения династии Шигабитов. В итоге правительство разделило Ливан на две части; северная подчинялась маронитам, а южная — друзам. Дорога Дамаск—Бейрут служила пограничной полосой. Патриарх протестовал против нового политического устроения Ливана, указывая, что маронитские поселения на юге страны оставлены на милость друзской земельной аристократии. Правительство согласилось назначить представителей от каждой маронитской общины на юге для разрешения проблем с властями. Тем не менее марониты юга не подчинились правлению друзов[3]. Особую роль при этом сыграло духовенство. В 1845 г. началась гражданская война.
    
На севере Ливана между 1845 и 1858 гг. шли конфликты между землевладельцами из родов Казен и Хубайш и крестьянами. Земельная аристократия ужесточила давление на население, и ситуация стала взрывоопасной. Крестьяне при поддержке приходского духовенства сумели во многих местах захватить власть, разделив северный регион на множество небольших районов[4]. Патриарх Павел Масад (1854–1890), будучи сыном простого крестьянина, проповедовал необходимость примирения и старался удержаться над конфликтующими сторонами[5], придерживаясь утопической теории “теократической демократии”[6].
    
События на севере подталкивали маронитов и других христиан юга к стычкам с друзами. Духовенство юга также всецело находилось на стороне повстанцев. Борьбой руководила организация, называвшаяся “Местной христианской ассоциацией ” с центром в Бейруте и разветвленной сетью в горном Ливане. Ассоциация была создана как благотворительная, но в течение 1859 и начала 1860 гг. занималась подготовкой вооруженных конфликтов. Маронитское духовенство, ранее ревниво относившееся к другим христианским исповеданиям, объявило о своей терпимости к православным и греко-католикам[7].
    
В ответ шейхи друзов на севере призывали своих крестьян к истреблению неверных, производили закупку оружия и боеприпасов. Английские агенты оказывали им всяческую поддержку, а американские миссионеры свободно разъезжали по Ливану, охваченному резней, и сумели снискать расположение друзов к своей пастве[8].
    
К 1860 г. гражданская война привела к массовому истреблению христиан практически во всем южном регионе Ливана и на прилегающих территориях вплоть до Дамаска[9]. Среди христианского населения насчитывалось более 22 тысяч убитых; только в Ливане практически полностью были уничтожены 60 деревень, 560 церквей, 42 монастыря и 23 школы. Патриарх Павел призвал всех своих подданных на севере оказать всю возможную помощь гибнущим братьям на юге. Гражданское противостояние стало восприниматься как священная религиозная война. Маронитская Церковь хранит память о многих погибших во время резни как о мучениках за веру. В 1926 г. папа Пий XI благословил почитание как местночтимых святых трех братьев, Франциска, Абдул-Моти и Рафаэля, погибших 10 июля 1860 г. в Дамаске. Их останки покоятся в Дамаскском соборе святого Антония Великого и пользуются всеобщим почитанием. Общекатолическое прославление жертв 1860 г. в лике святых должно состояться в 2000 г.
    
В 1860 г. приходское духовенство подогревало общины в борьбе с друзскими землевладельцами; Франция поддерживала маронитов и униатов, так как те были католиками и находились под французским покровительством; британское правительство оказывало помощь друзам; Россия пыталась защищать немногочисленные поселения греко-православных[10]. Год завершился высадкой французского военного десанта и своего рода административным компромиссом. 3 августа 1860 г. в Париже представители Франции, Австрии, Великобритании, Пруссии и России подписали протокол об оккупации Сирии и Ливана французскими войсками. В Бейруте начала работать международная комиссия, которая в 1861 г. подготовила так называемые Органические законы: во главе Ливана должен был стоять губернатор-христианин не ливанского происхождения (мутасарриф), назначаемый султаном по согласованию с Францией, Великобританией и Россией, которые считались гарантами новой системы управления[11]. Мутасарриф должен был действовать совместно с советом, состоящим из 4 маронитов, 3 друзов, 2 православных, 1 греко-католика, 1 шиита и 1 суннита. Все феодальные привилегии были отменены, было провозглашено всеобщее равенство перед законом, а сама страна была разделена на семь округов, возглавляемых представителями преобладающей религиозной общины. Эта система просуществовала вплоть до Первой мировой войны[12].
    
Маронитская Церковь стала центром зарождения ливанского национализма. Опираясь на поддержку Запада (в первую очередь Франции), патриархи гарантировали автономию страны, защищали народ от оттоманских властей и объединяли всех христиан и мусульман, мечтавших о независимости Ливана. В 1867 г. султан Абдул Азиз с почестями принял патриарха Павла Масада и предоставил в его распоряжение дворец в Стамбуле. При Иоанне XII Хедже (1890–1898) маронитский патриарх почитался как великий восточный владыка[13]. Лишь события Первой мировой войны внесли изменения в это положение. В 1915 г. оттоманское правительство установило в Ливане военное положение и лишило привилегий всех, включая Маронитскую Церковь. Такие действия были осуждены патриархом Илией Хоуаиеком, а Франция высадила в Ливане войска и в конце войны оккупировала его согласно секретным договоренностям с Великобританией 1916 года.
    
Политическая ситуация XIX в. и зависимость маронитов от Запада сказались на внутрицерковной жизни. Патриархи вынуждены были действовать с оглядкой на Ватикан, а вся политика римской курии была отмечена духом централизации. Присутствие папских представителей, принимавших участие в разработке церковных решений и корректировке политической линии Патриархата, стало постоянным. Легаты вмешивались во внутренние проблемы, нарушая канонический порядок. Иногда представительскими полномочиями наделялись архиереи других восточных католических Церквей, например, мелхиты; в 1809 г. Ватикан назначил своим легатом мелхитского митрополита Алеппского Германа Адама, и из-за конфликта с ним вынужден был уйти на покой, дабы не нарушать церковного мира, патриарх Иосиф VII (Тиан)[14].
    
При патриархе Иоанне XI аль-Хелоу (1809–1823) в 1818 г. был созван собор с целью закрепить решения Ливанского собора 1736 г. Маронитский историк отмечает различие позиций курии и местной церковной власти по основным вопросам: сама Церковь не видела причин для “срочных реформ”, и практика совместных монастырей “не шокировала церковный народ”[15]. На соборе было определено иметь четыре вида монастырей: одни в качестве школ для будущего духовенства (семинарии), мужские монастыри, женские монастыри и женские общины, члены которых не принимают вечных обетов. В каждой епархии выделялись монастыри, которые должны были служить епископскими резиденциями[16]; сложность состояла в том, что каждая монашеская община была под патронажем какой-либо знатной семьи или местного комитета и поэтому священноначалие должно было согласовывать свои действия по отношению к монастырям с их покровителями. Некоторые монастыри, определенные быть епископскими резиденциями, состояли под патронажем семей самих местных архиереев[17].
    
Спорные вопросы были урегулированы только при патриархе Иосифе VIII Хобейше (1823–1845)[18], приведшем процесс латинизации к логическому завершению и превратившем Маронитскую Церковь в “христианство латинского типа”[19]. В литургической практике патриарх отошел от многих древних сирийских традиций, за что его до сих пор критикуют национальные литургисты[20].
    
Обратимся к свидетельству русского дипломата Андрея Муравьева: “...смиренное духом, хотя и воинственное племя маронитов покорилось ему [Риму] безусловно: их патриарх с двенадцатью епископами — верные служители папы <...> заглянул я и в церковь маронитов: там еще продолжалась литургия, и мне показалось, что я в Риме, хотя это были не настоящие римляне, а только присоединенные марониты. То же убранство престола и устройство храма, та же одежда служившего священника, те же совершенно приемы, воздевания рук, частые коленопреклонения: как будто природный римлянин совершал обедню, только с разницей языка сирского, столь же недоступного для народа, как и латинский. Сама одежда иноков походила на францисканскую, и я подивился мудрости умевших внешними формами до такой степени подчинить себе отдаленное народонаселение дикого Ливана”[21].
    
После патриарха Иосифа IX аль-Казена (1846–1854) нужно было избрать предстоятеля, способного возглавить Церковь в период гражданской войны. Выбор остановился на архиепископе Павле Масаде. В 1856 г. он созвал поместный собор, в котором приняли участие представители исполнительной власти. Проект постановлений составлял папский легат. Они должны были закрепить решения Ливанского собора 1736 г. и последующие нововведения. Определения собора не были впоследствии утверждены.
    
В 1867 г. патриарх Павел совершил поездку в Западную Европу, начав с Рима, где принял участие в церковных торжествах в честь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Он стал вторым маронитским предстоятелем, лично побывавшим в Риме. Не дождавшись I Ватиканского собора (1869–1870), он благословил участие в нем делегации во главе с архиепископом Тирским и Сидонским Петром Бостани. После Рима патриарх Павел направился в Париж, где был принят императором Наполеоном III, а затем в Константинополь. Он скончался в 1890 г. в возрасте 85 лет, оставив о себе память как об одном из влиятельнейших патриархов Востока, человеке больших духовных и интеллектуальных дарований.
    
С 1890 по 1898 г. Маронитскую Церковь возглавлял патриарх Иоанн XII Хедж. Будучи архиепископом Баальбекским, он стяжал славу “интеллигентного администратора и любящего пастыря, ревнующего о славе Божией и спасении душ”[22]. В его время Маронитский Патриархат достиг небывалого расцвета; он был удостоен ордена Почетного легиона. При его содействии в 1891 г. была возобновлена работа Римского Маронитского колледжа и открыты студенческие дома в Париже и Иерусалиме (1895 г.).
    
Последним маронитским патриархом на рубеже XIX и XX вв. стал Илия Хоуаиек (1899–1931). При нем близ Бейрута был построен архитектурный ансамбль со скульптурным изображением Божией Матери, ставший символом христианства в Ливане и Маронитской Церкви во всем мире. Для организации жизни эмигрантских общин в Египте там в 1904 г. было образовано патриаршее викариатство с титулярным епископом во главе; по согласованию с Римом была разделена на две части епархия Тирская и Сидонская. Особым событием в жизни всего Ливана и самого патриарха стал его визит в Париж в 1919 г., принесший ему славу отца и создателя современного ливанского государства. 76‑летним старцем он прибыл на конференцию по проблемам политического урегулирования на Ближнем Востоке и добился признания не только суверенитета своей страны (вначале под французским мандатом), но и ее исторических границ в пределах “Великого Ливана”.

 

5.2 Период французского мандата

     В 10-х гг. составлялись планы создания арабского государства на территории бывшей Османской империи. Великая Сирия должна была бы включать и территорию современного Ливана, причем под патронажем Соединенных Штатов или под Британским мандатом[23]. Но в 1916 г. Англия заключила с Францией секретный договор о разделе арабских земель на сферы влияния.
    
В 1920 г. эмир Фейсал ибн аль Хусейни был провозглашен королем Сирии. Однако вскоре он был вынужден покинуть страну из-за французской оккупации, явившейся следствием упомянутого договора и решений Парижской мирной конференции, утвердившей мандат Франции над Сирией и Ливаном. Большинство ливанцев, и в первую очередь марониты, выступали за независимость своей страны под покровительством Франции. Успех миссии патриарха Илии сделал его национальным героем. За ним закрепились именования “создателя государства” и “патриарха Ливана”. По возвращении в Бейрут патриарха встречали все официальные лица региона, исполнялся национальный гимн и был произведен орудийный салют. 24 июля 1922 г. Лига Наций утвердила французский мандат над Сирией и Ливаном. В 1926 г. Великий Ливан был объявлен республикой и имел уже свое правительство и конституцию.
    
Среди нехристианского населения не было единства относительно идеи Великого Ливана. Часть суннитов в Бейруте приняла независимость, но большинство мусульман выступало за единение с Сирией. На Ливанской мусульманской конференции в 1933 г. ее участники не смогли прийти к единому мнению относительно политики, направленной на объединение с Сирией, а конференция, созванная в 1936 г., вновь продемонстрировала разногласия среди мусульман.
    
Но и среди маронитов полного согласия также не наблюдалось. Христианские общины рассматривали патриарха как истинного лидера, способного представлять их интересы гораздо более эффективно, чем французский комиссар, и в действительности французский мандат оказался далеко не столь безоблачным, как его чаще всего представляют; были и открытые конфликты между французскими властями и Патриархией.
    
При мандатном управлении все правительства имели обязательство прислушиваться к мнению патриарха. Патриарх Илия Хоуаиек и его преемник Антоний Арида (1932–1955) в некоторых случаях даже осуществляли дипломатические инициативы. Однако на практике в Ливане появилось правительство, состоящее из мирян, что лишило патриарха его временных исторических полномочий. Маронитское священноначалие осознавало всю глубину этих изменений. Если патриарх Илия до конца жизни сохранил имя “отца народа”, то Антоний Арида и его преемник Павел II Меуши подвергались критике за действия, не согласованные с ливанским правительством. В разногласия между французским комиссаром в Бейруте и патриархом Антонием Аридой вмешался и Рим. Папа вначале отказался признать полномочия патриарха и не послал ему традиционный паллиум. Ватикан даже считал необходимым непосредственно назначать предстоятелей маронитов римскими понтификами[24], но это вызвало протест всей Церкви.
    
Конфликт между патриархом Антонием и Верховным комиссаром был вызван выступлениями священноначалия за полную независимость Ливана. В декабре 1935 г. патриарх созвал конференцию для обсуждения перспектив политической независимости. По существу конференция стала предшественницей будущего Национального пакта (1943), — политическим соглашением между христианами и мусульманами, поддержанным патриархом. Критика Патриархией Верховного комиссара и самой системы французского мандата нашла отклик даже среди мусульман Сирии. Сохранились свидетельства о том, что мусульмане Дамаска провозглашали: “Нет Бога кроме Аллаха, и Патриарх Арида любим Аллахом. Нет Бога кроме Аллаха, и Таж аль-Дин аль-Хусейн (президент Сирии — д. А. Б.) — враг Аллаха”[25].
    
Позиция патриарха Ариды разделялась не всеми маронитами. Критически относятся к его деятельности и многие современные марониты, пережившие опыт последней гражданской войны. За свою промусульманскую позицию патриарх даже получил имя “маронитский Мохаммед”. Интересы маронитов далеко не всегда совпадали с интересами Франции, хотя многие  политики и придерживались прозападных позиций. Несмотря на то, что христиане боялись раствориться в арабском мусульманском мире, многие общины находили возможность нормального сосуществования вплоть до нашествия палестинских беженцев-мусульман в 1948–1975 гг. и экстремистов-шиитов из Ирана, привнесших дополнительные факторы в разделение общества.
    
Во время правления французов в Ливане марониты находились в гораздо более выгодных условиях, чем шииты, сунниты, друзы и даже другие восточно-католические общины. Такая ситуация не устраивала другие общины, в основном мусульман, и после провозглашения независимости многие общинные принципы Великого Ливана подверглись пересмотру с тем, чтобы привести их в соответствие с реальностью.
    
Вторая мировая война сказалась и на ситуации в Ливане. В ноябре 1943 г. было официально объявлено о полном суверенитете Ливана, хотя реальностью это решение стало только три года спустя[26]. В том же 1943 г. были проведены выборы президента и Национальной Ассамблеи, определен премьер-министр. Их первым шагом стало заключение Национального пакта, подписанного президентом Ливанской Республики маронитом Бишара аль-Кхури и премьер-министром суннитом Рийядом аль-Солхом. В соответствии с пактом христиане Ливана соглашались на независимость страны в рамках арабского содружества. Мусульмане, со своей стороны, должны были отказаться от возвращения Сирии территорий, присоединенных к Ливану в 1920 г. Все же вместе строили свою политику на полной независимости арабского мира от иностранного вмешательства. Другими словами, Ливан стремился стать самостоятельным государством для всех арабов, вне зависимости от их вероисповедания, и одной из стран в сообществе арабских государств[27].
    
Парламентская структура продолжала основываться на представительстве различных религиозных общин. Новостью стало официальное распределение высших властных полномочий между представителями трех основных религиозных направлений: президентом республики должен был быть маронит, председателем парламента (президентом Национальной Ассамблеи) — шиит, премьер-министром — суннит[28]. Неустойчивость такой структуры все время провоцировала соседей, будь то Палестина, Сирия или все арабские страны вместе взятые, вмешиваться во внутренние дела страны; итоги видны доныне.
    
Ìàðîíèòû è другие христианские конфессии поддержали подписание пакта, так как он сохранял высший пост в государстве за христианином. Это было единственным подобным фактом среди всех стран Ближнего Востока, где христиане к этому времени уже составляли видимое меньшинство. В 1945 г. Ливан был принят в ООН.

 

5.3 Положение маронитов во время становления
арабских государств

     В 1944 г. представители арабских стран образовали в Александрии Арабскую лигу. Патриарх Антоний Арида выразил протест по поводу ряда положений договора; в качестве альтернативы было предложено создать союз независимых арабских стран. В марте 1945 г. Лига арабских государств была официально учреждена, в нее вошли сохранившие свой суверенитет Сирия, Иордания, Ирак, Ливан и Египет[29]. Защита маронитским священноначалием независимости своей страны проявилась в послании к ООН в 1945 г., в котором патриарх призывал к образованию сионистского государства в Палестине и христианского в Ливане[30]. До самых последних дней патриарх Антоний Арида оставался верен убеждению, что Ливан уникален посреди окружающего его арабского мира. Это видно, например, из его письма президенту Камилю Шамуну, которое он написал за месяц до своей кончины в мае 1955 г., где излагалась официальная точка зрения Маронитской Церкви на то, какой должна быть политика Ливана. Патриарх отстаивает особый жизненный путь Ливана, которому нельзя ассимилироваться с арабским окружением. Ливан должен оставаться нейтральной страной, не вовлеченной в конфликты между арабскими соседями[31].
    
Последние годы патриарха Антония отмечены резким вмешательством Рима в дела Маронитской Церкви. В 1948 г. в связи с ухудшением здоровья патриарха Ватикан созывает “Комиссию апостольской опеки”, исполнявшую практически все полномочия предстоятеля. После его смерти в 1955 г. папа Пий XII (1939–1958) лично назначает его преемника[32], а не предоставляет решение Собору. Все это вызвало негативную реакцию на местах, однако связь с Ватиканом сделалась столь безусловной, что никто и не пытался что-либо изменить[33].
    
Патриархом стал Павел II Меуши (1955–1975), взявший курс на кооперацию с мусульманскими соседями. Принимая многочисленные приветствия, адресованные ему как патриарху арабов, Павел Меуши подчеркивал, что понимает Ливан как страну арабов разных вероисповеданий и что Ливан будет сотрудничать со своими соседями. Эти идеи поддерживались далеко не всем священноначалием и духовенством, как и то обстоятельство, что патриарх стал активным участником политических баталий (прежде маронитские предстоятели оставались над внутренними разногласиями, служа символом нации).
    
В Ливане с тревогой относились к движению арабских националистов и к объединению в 1958 г. Египта и Сирии в единое государство, опасаясь, что этот процесс может угрожать независимости и суверенитету страны, а патриарх Павел старался принять открытое наступление панарабских сил, что позволило президенту Египта Насеру выразить ему благодарность за поддержку. Маронитские гражданские лидеры были крайне обеспокоены политикой патриарха и его связями с Насером. По неподтвержденным данным, Высший Маронитский Совет (неофициальный совет старейшин) обсудил и направил папе Пию XII письмо с протестом по отношению к позиции патриарха Павла Меуши и к его политической деятельности[34].
    
Следующим вмешательством патриарха Павла в политику стало его сопротивление изменению конституции страны, которое должно было позволить главе государства избираться на новый срок; он не желал переизбрания президента Шамуна. В связи с выборами на территорию Ливана на помощь мусульманской оппозиции проникли вооруженные отряды из Сирии. Совет Безопасности ООН направил в Ливан отряды для защиты границ. Но новым главой государства стал Фуад Шигаби (родственник древнего рода ливанских правителей в XIX в.), кандидатуру которого поддерживал патриарх. Основным вопросом стало определение будущего статуса Ливана. Одна модель предполагала международный статус Ливана с присутствием иностранных войск, другая основывалась на нейтралитете по примеру швейцарского; ее поддерживал и патриарх. Он активно участвовал в политической жизни страны, часто выступая от имени всего Ливана, как если бы был главой государства. По существу он стремился достичь прежнего статуса патриархов, — главенства духовного и гражданского. Внутрицерковная жизнь подчинилась политическим факторам; церковные амвоны становились трибунами национально-патриотических идей, тематика проповедей бывала крайне политизирована.
    
Патриарх Павел II осуществлял тесную связь с Ватиканом и был проводником его политики. При нем соборные начала Церкви, возрождение которых наблюдалось в XVII–XIX вв., были полностью атрофированы. Практикой стали методы централизованного управления латинского типа, что в условиях малой поместной Церкви превращалось в единоначалие. Большинство епископов выступало против подобных изменений, но не считало возможным идти на внутрицерковный раскол[35]. Павел II участвовал в заседаниях II Ватиканского собора в 1962–1965 гг., будучи наиболее весомой фигурой среди католиков Ближнего Востока. Как бы подчеркивая эту негласную градацию, папа Павел VI в 1965 г. предоставляет патриарху титул кардинала (в личном порядке). Маронитская Церковь расценила кардинальское достоинство как высшее по отношению к патриаршему и сочла за честь дарование своему предстоятелю этого титула. Этим был сделан еще один шаг к включению маронитов в каноническую структуру Римской Церкви практически в качестве восточной епархии.
    
Признание Ватиканом авторитета “восточного владыки” позволило патриарху разрешить многие проблемы. Как духовный лидер Ливана, он совершил официальные визиты не только в Рим, но и в Париж, Испанию и США, где его принимали на государственном уровне. Результатами визитов и переговоров с Римом стало открытие епархий для ливанских эмигрантов в Бразилии (Сан-Паоло), Австралии (Сидней) и Соединенных Штатах (Детройт и Нью-Йорк); в Вашингтоне была открыта Маронитская семинария. В 1965 г. в Риме было совершено прославление в лике святых преподобного Шарбеля (Маклуфа, 1828–1898), почитаемого в Маронитской Церкви. Продолжалось строительство новых храмов, особенно в прибрежных районах, и реставрация древних (в горах Северного Ливана). Значительным событием было возведение в статус университета маронитского колледжа Святого Духа в пригороде Бейрута, одного из наиболее серьезных учебных заведений страны. Жизнь и служение патриарха Павла II закончились в 1975 г., ознаменовавшем начало страшной трагедии в жизни Ливана. Длительная война разрушила хрупкий баланс сил, сложившийся в период независимости.

 

5.4 Маронитская Церковь и война в Ливане. Эмиграция

     С 1975 по 1995 г. Церковь возглавляли патриарх Антоний II Хорейш (1975–1986) и ныне здравствующий патриарх Насраллах Сфейр. Антоний II стал компромиссным кандидатом по истечении пятнадцати дней бесплодных выборов на Синоде. Многие выбирали не просто предстоятеля Церкви, но политического лидера, поэтому важными критериями были политические взгляды кандидатов, и согласие достигалось трудно. Антоний был человеком скромным, добрым и не вовлеченным в политические противостояния. Он понимал опасность участия священноначалия в политических спорах, пытался оставаться вне столкновений. В одном из своих интервью патриарх говорил: “Я — глава Церкви, а не определенной группы людей <...> Нет других путей для разрешения проблем Ливана, кроме секуляризации политики и возвращения к положениям Национального пакта <...> В том, чтобы Ливан оставался таким, какой он есть, заинтересованы мусульмане и во всем мире, и особенно в самом Ливане”. “Раньше марониты были отрезаны от остального мира, и Патриарх был для них всем. Но после создания республики в 1943 г. функции и роль Патриарха изменились”[36].
    
Во время гражданской войны 1975 г. число палестинских беженцев достигло 20% общего населения Ливана. Среди них было и несколько тысяч маронитов[37]. Поражение в Иордании бойцов ООП в 1969 г. также вызвало новый поток беженцев в Ливан. Присутствие палестинских боевиков угрожало существованию государства; их склады оружия были даже в самом центре Бейрута, а направлялось оно не только в сторону Израиля, но и против воинских подразделений ливанского правительства. Соседние страны оказывали на Ливан давление, так как их раздражала христианская страна в регионе. Возникали отряды самообороны. В 1975 г. начались вооруженные конфликты. Особенно осложнились события к 1976 г., когда ливанские левые и палестинцы при помощи из-за границы достигли перевеса и настаивали на пересмотре конституции Ливана, а Сирия поддерживала левые движения. В последующие годы Ливан прошел через череду боев и договоров о прекращении огня. В июне 1982 г. Израиль вторгся в южные районы Ливана с целью уничтожения палестинских баз. Лидеры ООП и их силы покинули приграничные районы. С 1983 г. начался частичный отвод израильских войск, не завершившийся до настоящего момента.
    
В октябре 1989 г. были произведены конституционные реформы, суть которых — перераспределение полномочий между президентом, премьер-министром и председателем парламента. Но 1990 г. стал свидетелем одной из наиболее черных страниц в истории Церкви маронитов: начались столкновения между группами христиан на основе клановых интересов. За почти двадцать лет войны около 150 тысяч ливанцев было убито, сотни тысяч покинули свои дома. И теперь большая часть территории Ливана оккупирована иностранными войсками, в первую очередь сирийскими; их присутствие (при негласном одобрении мирового сообщества) ставит под сомнение суверенитет страны.
    
Влияние патриарха на гражданские дела в этот период было чрезвычайно слабым; когда его спросили, намерена ли Патриархия играть какую-либо роль в достижении мира, он ответил: “Патриарший Престол не имеет собственных вооруженных сил. Но у нас — моральная власть, которую мы направляем на служение нашему Отечеству”[38]. Патриарх не был сторонником выделения маронитов в какую-либо привилегированную группу. “Ливан существует для ливанцев. Это правда, что марониты первыми поселились в этой стране, но правда и то, что Ливан — для всех, кто ныне в нем проживает”[39]. Патриарх считал, что христиане Ливана испытывают страх перед мусульманами. Это чувство имело под собой вполне реальную почву: высший государственный пост был закреплен за маронитами, но события показали, что это еще не спасает христиан от войны.
    
Патриарх предложил секуляризацию (отсутствие официальной государственной религии и гарантия свободы каждого) как единственное решение проблем государства, то есть выступил за отделение Церкви от государства. Ватикан, по-видимому, разделял позицию патриарха Антония. По утверждениям кардинала Эчегерая, папского представителя в Ливане в июле 1985 г., Римская Церковь поддерживает единый и независимый Ливан, где проживают различные религиозные общины. По совету Ватикана маронитское священноначалие пыталось собрать духовных лидеров страны для поисков выхода из кризиса. Христианские патриархи встретились в феврале 1984 г. в резиденции греко-православного епископа Бейрута в присутствии муфтия республики (суннита) и вице-президента высшего совета шиитов[40]. Но отсутствие (возможно, намеренное) духовного главы друзов сорвало предприятие.
    
Монашеские ордена считали, что христиане Ливана никогда не смогут добиться мира, если не обретут политической независимости от шиитов, суннитов и друзов; следовательно, они поддерживали идею создания отдельного христианского или даже маронитского государства. Монахи были убеждены в том, что патриарх уклонился от роли гражданского лидера маронитов. Только монастыри, по их мнению, способны руководить народом. Большинство монашеских орденов считало, что Ливан является маронитским и что арабизация страны состоялась лишь по трагическому стечению обстоятельств[41]. “Маронитизм представляет собой антиохийскую религиозно-гражданскую доктрину, имеющую отличительные черты, непосредственно связанные с ранней сирийско-арамейской цивилизацией”[42]. Это явно разновидность учения о национальной исключительности.
    
Ватикан видел в Маронитской Церкви катализатор процесса объединения христиан разных обрядов, дабы в конце концов прийти к единой Арабской Церкви, находящейся в юрисдикции Рима[43]. Но маронитской иерархии не удалось ни собрать вокруг себя другие Церкви, ни помочь христианам пережить трудный момент, ни обеспечить сближение с исламом. В 1985 г. Рим поставил апостольского администратора (епископа Хелу) еще до того, как патриарх Антоний II официально подтвердил свое намерение сложить с себя полномочия. Новым главой Маронитской Церкви стал ныне здравствующий патриарх Насраллах Петр Сфейр. Он проявил себя как честный и тонкий политик, зачастую даже отважный, но был оттеснен борющимися силами и оказался столь же бессилен, как и его предшественник.
    
В марте 1989 г. один из лидеров христианских отрядов генерал Аун развернул “освободительную войну” против Сирии. Патриарх осуждал силовые действия и личные амбиции генерала. Таефские соглашения (октябрь 1989 г.), предусматривавшие миротворческую роль Сирии и присутствие ее войск на территории Ливана, были поддержаны патриархом и полностью отвергнуты генералом Ауном. Позиция патриарха была безусловно более реалистичной, но генерал сумел убедить массы, и большая часть маронитов последовала за ним; даже Ватикан изменил свое мнение в пользу генерала Ауна [44].
    
Маронитский патриарх оказался в противостоянии не только со своей общиной, но и с Римом. 6 ноября 1989 г. патриаршая резиденция в Бкерки была захвачена толпой восставших христиан. Они схватили патриарха и пытались заставить его поцеловать портрет генерала Ауна. Насраллаху Сфейру пришлось укрыться в летней резиденции в Димане, в зоне сирийской оккупации. Через несколько недель начались бои между войсками и армией генерала Ауна, самоубийственные для христианской общины. В октябре 1990 г. армия Сирии прорвала позиции христиан и тем самым положила конец безумию генерала Ауна — страшной ценой и при полном бессилии Церкви. Эти события сильно пошатнули ее престиж. В октябре 1990 г., во время похорон павших в боях, собрание епископов и священников подверглось нападению верующих, не дававших служить мессу. Но патриарх все же обрел некоторый авторитет рядом заявлений: в мае 1991 г. он безоговорочно осудил сиро-ливанский договор, в результате которого Ливан оказывался практически под властью Сирии[45], а затем и выборы следующего года. Эти “выборы” бойкотировали все христианские партии, так как они проводились под давлением иностранных войск.
    
Маронитская Церковь искала поддержки у крупнейших христианских общин, в том числе у Православных и древних восточных Церквей. В октябре 1987 г. маронитская делегация во главе с патриархом Насраллахом Сфейром нанесла визит в СССР по приглашению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена. Патриарх Сфейр подчеркнул, что прибыл в Россию с надеждой на сочувствие и помощь “в избавлении истерзанного Ливана от бедственного положения, в котором он находится уже 13 лет, ибо он страдает от непрерывных войн”[46]. Святейший Патриарх отметил, что “верующие Русской Православной Церкви, как и все граждане нашего многонационального Отечества, глубоко сострадают народам арабских стран, подвергшимся тяжким испытаниям, и разделяют их стремление к скорейшему установлению справедливого мира на Ближнем Востоке…”[47]. Бывавшие на Ближнем Востоке Предстоятели Русской Православной Церкви неизменно встречались с маронитскими патриархами.
    
С начала войны тысячи христиан, в большинстве молодежь, покидали Ближний Восток, направляясь в США, Бразилию, Австралию и, конечно, во Францию. В этих странах уже существовали маронитские приходы, а иногда и епархии. Трудолюбивые и стойкие марониты быстро осваивались на новых местах, обустраивая собственный быт и организуя помощь своей родине; собирались пожертвования на восстановление разрушенных храмов, на подготовку в зарубежных учебных заведениях будущих клириков для Ливана. Процесс эмиграции не прекращается и до настоящего времени и самым серьезным образом отразился на демографической ситуации в Ливане. Сейчас марониты уже не составляют большинства в Ливане, а если эмиграция не прекратится, то возникнет угроза полной исламизации страны.

 

5.5 Таефские соглашения и перспективы послевоенного времени

     Патриарх, как уже говорилось, поддержал Таефский договор, но только потому, что видел в нем реальный путь к прекращению военных действий, но он не мог не понимать, что маронитская община начала терять былое влияние на жизнь страны. Наиболее важные решения в государстве, включая распределение международной финансовой помощи и определение бюджетной стратегии, принимаются премьер-министром Рафиком Харири (суннит), а в былые годы марониты гарантировали баланс сил. Православный митрополит Гор Ливанских Георгий Ходр утверждает, что “в действительности без маронитов и их Церкви не было бы современного Ливана; он несомненно давно бы стал частью Сирии”. Маронитская Церковь понимает, что пошла на серьезные уступки мусульманам; многие епископы и священники находят способ противостоять процессам исламизации, критикуя действия правительства в своих проповедях; политические оценки часто звучат с амвона в храмах Ливана. Марониты постепенно становятся “психологическим меньшинством”.
    
Маронитская Церковь серьезно рассматривает проблему возвращения беженцев. Особое внимание уделяется культурному и историческому образованию для прихожан зарубежных приходов. В Вашингтоне с 1995 г. действует Маронитский Американский исследовательский институт (MARI); его англоязычные исторические и нравственно-богословские работы распространяются среди диаспоры.

 

6. СОВРЕМЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МАРОНИТСКОГО ПАТРИАРХАТА

6.1 Марониты на современном Ближнем Востоке и в диаспоре

     Говорить о числе маронитов на Ближнем Востоке достаточно трудно; последние частичные статистические исследования в этой области проводились более 70 лет назад. Невозможно также определить число эмигрантов: за период с 1990 г. Ливан покинуло от 200 до 300 тысяч христиан. Накануне 1989–1990 гг. в Ливане было около 1 205 700 маронитов при общей численности населения около 3 млн человек. Западные исследователи склонны считать, что число маронитов в Ливане в настоящее время не привышает 700–750 тысяч[48]. Среди христианских конфессий Ливана марониты занимают первое место: около 37,14%[49] (православные — 22%, армяне — 14,85%, сиро-яковиты — 1,11%, сиро-католики — 1,48%, армяно-католики — 1,48%, мелхиты — 19,31%).
    
Всего на территории Ливана в 10 епархиях 612 приходов[50], где служат около 780 священников. Вне Ливана на Ближнем Востоке находятся еще 7 епархий Маронитской Церкви. В Сирии — Алеппская (3 прихода), Дамасская (4 прихода), Латтакийская (21 приход). В Сирии проживает около 28 тыс. маронитов (это число увеличилось за последние годы в связи с эмиграцией); здесь приходы в основном расположены вдоль побережья Средиземного моря, но существуют и городские колонии в епархиальных центрах. До 1996 г. Дамасская епархия считалась патриаршим викариатством. Относительно крупная епархия — на Кипре (5 тыс. верующих и 10 приходов). В Египте Каирская епархия, считающаяся викариатством, насчитывает всего 4 прихода, а общее число маронитов в стране — 6 тысяч человек. Есть еще Иерусалимская епархия (считающаяся викариатством) и Хайфская (самостоятельная); в первой — 7 приходов, во второй — 8. Сами марониты рассматривают свои епархии и приходы на Ближнем Востоке вне Ливана, в том числе и в Сирии, откуда они и происходят, как диаспору. Это трудно согласовать с титулом их патриархов — Антиохийский и всего Востока.
    
Население маронитских колоний вне Ближнего Востока многочисленнее населения самого Ливана; по общим подсчетам — это около 6,5 млн человек[51]. Маронитские поселения существуют практически на всех континентах.
    
Первые ливанские переселенцы в США появились в середине XIX в. Сведения департамента иммиграции США от 1920 г. говорят о миллионе ливанцев-маронитов[52]. Марониты в США объеденены в Апостолический Экзархат Св. Марона в США (образован в 1966 г.). Вначале епархиальным центром был Детройт (Мичиган), но в 1978 г. архиерей переехал в Нью-Йорк. Экзархат включает Нью-Йоркскую и Лос-Анжелесскую епархии. Территория Экзархата разделена на шесть благочиний. С 1961 г. Маронитская Церковь имеет в Вашингтоне семинарию, которая готовит кадры не только для местных приходов, но и для служения в Ливане. С 1978 г. дважды в месяц выпускается газета.
    
В Канаде марониты появились в конце XIX века; основной поток эмиграции начался в 1960 г. (из Египта, от режима Насера). В 90-х гг. число маронитов в стране превысило 100 тысяч человек. В 1982 г. образована епархия (8 приходов, 13 священников).
    
В Бразилии более 1,5 млн маронитов. Здесь в 1962 г. была образована первая маронитская епархия вне Ближнего Востока. Сейчас архиепископ Бразильский управляет пятью приходами, где служат пять священников: многие марониты ушли в католические приходы.
    
В Мексике маронитский приход существует с 1845 г. Сейчас три прихода составляют епархию, где маронитов более 150 тысяч.
    
В Аргентинской епархии более 700 тысяч маронитов.
    
Эмиграция в Австралию и Новую Зеландию началась еше в 1845 г. Первый приход был образован в 1899 г. Сейчас в Австралии 120 тысяч маронитов, а в Новой Зеландии — 27 тысяч. В 1972 г. 9 приходов были объеденены в Австралийскую епархию.
    
В Европе более 65 тыс. маронитов, из которых около 50 тыс. — во Франции. Все они входят в юрисдикцию местных римо-католических структур, однако образуют в местах компактного проживания приходы, где за богослужением используется арабский язык и сохраняются некоторые внешние формы традиционного обряда. После II Ватиканского собора Рим позволил Маронитской Церкви иметь специально выделенного епископа — "апостолического наблюдателя"; этот епископ не обладает какими-либо реальными правами управления приходами, хотя и является членом Маронитского Синода.
    
Всего на 1992 г. вне Ливана проживало свыше 4 млн маронитов. Появление маронитских епархий в диаспоре стало возможным после II Ватиканского собора, начала либерализации в отношении восточных христиан и изменений в римской политике латинизации.

 

6.2 Иерархическая структура и церковное устройство

     Официальное название Маронитской Церкви, как оно приводится в католическом “Кодексе канонических правил Восточных Церквей”, — Маронитская Апостольская Церковь Антиохии (Антиохийский Маронитский Патриархат)[53]. До нас не дошли собственно маронитские труды по церковному праву, по которым можно было бы судить об иерархическом устройстве Маронитской Церкви времен ее образования; можно только предположить, что марониты сохраняли (большей частью через устное предание) основные традиции древней Церкви. Те канонические своды, которыми марониты располагали на ранних этапах своего самостоятельного бытия, были или уничтожены, или значительно изменены католическими миссионерами. Основы современного канонического права и церковного устройства заложены в определениях Ливанского собора 1736 г., проходившего под руководством папского легата епископа Ассемани. Они, как уже говорилось выше, вошли в постоянное употребление лишь столетие спустя. В настоящее время именно эти решения одновременно с “Кодексом канонических правил Восточных Церквей” (введены в действие папой Иоанном Павлом II в 1990 г.) являются основополагающим церковным законодательством Маронитской Церкви. По обоснованному замечанию французского церковного историка Жана-Пьера Валонье, “право Маронитской Церкви свидетельствует скорее об успехах латинизации, нежели о соблюдении «древней дисциплины»”[54].
    
Римский тип устройства Маронитской Церкви выражается в меньшей ее соборности по сравнению с другими Восточными Церквами. Во главе стоит Патриарх, носящий титул Патриарх Антиохийский и всего Востока. Власть патриархов еще умножается тем, что история наделила их еще и политическим авторитетом. Патриарх — полноправный предстоятель своей Церкви, подчиненный лишь авторитету Римского епископа, без согласования с которым он не имеет права (даже в случае общего решения Архиерейского Собора) принимать каких-либо принципиальных решений относительно Церкви. В обязанности патриарха входит введение в действие любых папских решений относительно Маронитской Церкви. Такие решения, самостоятельно принятые в Ватикане, обязательны и окончательны. Патриарх управляет Церковью совместно с епископским Синодом, состоящим из всех архиереев Маронитской Церкви. Патриарх обладает всей полнотой церковной исполнительной власти, но законодательную и судебную он разделяет с Синодом. Прерогативой патриарха является учреждение новых метрополий и епархий, изменение их границ, объединение и разделение, перенос кафедральных центров. Все эти действия могут быть осуществлены только после предварительного согласования с Римом. Патриарх избирает совместно с Синодом новых епископов и осуществляет их хиротонии (или поручает это другим епископам).
    
В принципе предстоятель Маронитской Церкви избирается Синодом. Процесс избрания похож на выборы папы конклавом: члены Синода запираются в патриаршей резиденции в Бкерке, где они отрезаны от всего мира до оглашения результатов выборов. Если по истечении пятнадцати дней не достигается никакого результата, решение остается за папой; на этом этапе соборное начало уступает место подчинению Риму. Интронизация происходит после того, как папа посылает свое письменное одобрение и благословение. В сложных случаях происходило прямое поставление патриарха Римом. Как видно, компетенции маронитского патриарха ограничены властью Римского епископа.
    
Когда папа Павел VI присвоил маронитскому патриарху Павлу II титул кардинала, Маронитская Церковь восприняла это с благодарностью. Между тем присвоение титула кардинала патриарху стало косвенным признанием того, что Рим не воспринимает Маронитского патриарха действительным наследником Антиохийских патриархов древней неразделенной Церкви, приравнивая его к правящему архиерею крупной церковной области Римо-католической Церкви.
    
Архиепископы и епископы также обычно избираются Синодом (путем тайного голосования и на основе абсолютного большинства) после процедуры предварительного опроса клира и верующих епархии, но прежде всего — после обращения к Ватикану. Выбор осуществляется лишь из кандидатов, одобренных Римом, и по “Кодексу канонических правил Восточных Церквей”.
    
Маронитская Церковь сохраняет три степени священства: епископы, пресвитеры и диаконы. Их канонические обязанности вполне обычны для Католической Церкви. Особенность Маронитской Церкви — сохранение института женатого духовенства; таинство брака совершается до диаконской хиротонии. К церковнослужителям относятся певцы, или псаломщики, чтецы и иподиаконы.
    
Духовное и монашеское воспитание в Маронитской Церкви поначалу находилось в зависимости от Рима. После упразднения Маронитского колледжа в 1808 г. его заменила Семинария в ливанском селении Айн-Варка, основанная еще в 1789 г. Затем в Ливане были созданы и другие семинарии — Святого Марона, Святого Франциска-Ксаверия (с полным подчинением Риму). Маронитский университет в Каслике (ок. 3 600 студентов) — единственный восточный католический Университет, созданный в арабском мире; он нередко подвергается критике со стороны исламистов, обвиняющих его в желании переделать Ливан, создав в нем христианское государство.

 

6.3 Монашеские ордена и их канонический статус

     Отличительная черта Маронитской Церкви, вышедшей из монашеской общины, — место, занимаемое в ней монашескими орденами. Судьба маронитов всегда была неразрывно связана с судьбой их монастырей, которые участвовали в жизни народа с активностью, какой никогда не знали западные монастыри. Обители практически до XVIII в. сохраняли традиции восточного монашества, унаследованные от Антиохийской Церкви. Затем они претерпели серьезную латинизацию.
    
В первые века самостоятельного бытия Маронитской Церкви монастыри были независимы друг от друга, канонически подчиняясь местному священноначалию[55], но чаще всего непосредственно патриарху. Монастыри не имели письменного устава, братия не принимала монашеских обетов. Особое место занимали отшельничество и старчество; отшельничество до сих пор считается в Маронитской Церкви высшим проявлением духовной жизни, а монахи-затворники пользуются всеобщим почитанием.
    
В конце XVII в. монастыри стали объединяться в организации и ордена со своими специальными уставами, которые сначала рассматривались предстоятелем (патриархом), а затем поступали через конгрегацию Пропаганды веры на утверждение папе. Этот этап привел к специальным постановлениям Ливанского собора, закрепившим прямое подчинение монашеских организаций римскому понтифику и, соответственно, выведшим их из юрисдикции поместной Церкви. Большинство маронитских монашеских орденов, организованных согласно общим католическим каноническим правилам, подчиняется непосредственно Римскому епископу; генералы (начальники орденов) формально не подчиняются патриарху, но при этом в своей духовной и богослужебной жизни все ордена и монастыри разделяют традиции Маронитской Церкви. Более того, они — наиболее консервативная часть маронитской общины, особенно в социально-общественной позиции.
    
Одновременно продолжают существовать полумонашеские, в глазах Рима, общины, ведущие активную социальную деятельность и находящиеся в полном ведении Маронитского патриарха (что не входит в противоречие с новыми каноническими нормами для Восточных католических Церквей). В таких случаях все стороны жизни и служения братии или сестер находятся под управлением патриарха.
    
В настоящее время в Маронитской Церкви действуют девять монашеских (“религиозных”) орденов — 5 мужских и 4 женских. Более половины иеромонахов несет приходское послушание, другие руководят школами. Большинство монахинь трудится в администрации детских садов и начальных и средних школ, преподает, несет послушание сестер милосердия в госпиталях, приютах и богадельнях. Частные школы распространены в Ливане, и в подавляющем большинстве они католические (маронитские). Они охватывают практически весь спектр образовательного процесса: начальное и среднее обучение и университетский уровень. Марониты используют все свои связи за рубежом, чтобы поднять обучение на европейский уровень. В течение последних тридцати лет преподавание основ религиозных знаний узаконено для всех учебных заведений, включая государственные.
    
Ливанский Маронитский орден был основан в 1695 г. патриархом Стефаном II Дуаии и недавно отметил свое трехсотлетие[56]. В 1731 г. он перешел в подчинение папы. Его устав, в основу которого были положены правила преподобного Антония Великого, разрабатывался при помощи римских канонистов и в дальнейшем был взят за основу во многих униатских Церквах на Ближнем Востоке[57]. В 1770 г. орден разделился на “баладитов” (то есть местных, “ливанских монахов святого Антония”, “антонитов”) и “алеппинцев” (от названия сирийского города Алеппо, где находилась большая община членов ордена). Ливанская часть сохранила наименование Ливанский Маронитский орден (Баладиты), сирийская же приняла наименование Маронитский орден Мариамитов (во имя Пресвятой Девы Марии). Сегодня в Ливанском Маронитском ордене более 79 “домов” по всему миру, более 450 монахов и послушников. Во главе стоит генерал ордена. Ордену принадлежат самые крупные монастыри Ливана, он управляет школами, колледжами, семинариями и университетом. В годы последней войны монахи-баладиты поддерживали дух сопротивления палестинцам и исламистам, в то время как Патриархия придерживалась политики диалога и компромисса. В 1984 г. Рим предложил ордену “воздержаться от всякой деятельности, не связанной с его монашеским служением”.
    
Из ордена вышло более десяти патриархов, но наибольшее место в духовной жизни маронитов он занимает в связи с почитаемыми святыми, подвизавшимися в его монастырях; среди них преподобные Шарбель Макхлуф (1828–1898) и Ниматуллах Кассаб аль-Хардини (1808–1858), оба прославлены Римо-католической Церковью. Дни памяти святых собирают огромное число паломников[58].
    
Орден Маронитских Мариамитов, алеппинцы, мало чем отличается от баладитов, хотя не столь богат; около ста монахов в десяти монастырях.
    
Орден святого Исаии (маронитских антонинцев) основан в 1700 г. и перестал считаться монашеским в 1955 г., хотя его члены и принимают вечные обеты. Община насчитывает около сотни монахов, живущих по уставу западного типа для конгрегаций апостольского служения.
    
Конгрегация Ливанских Маронитских Миссионеров основана в 1889 г. и занимается проповедью и евангелизацией, что крайне трудно в Ливане. Многие члены ордена, принимающие временные обеты, преподают в государственных и частных школах с религиозно смешанным составом учащихся. Эта община находится в подчинении патриарха.
    
Женское монашество включает как конгрегации, занимающиеся социальным служением в обществе, так и затворниц, живущих по уставам, унаследованным от древней Восточной Церкви, и признаваемых Римом как монашеские общины “созерцательного” типа. Существуют и женские монашеские общины западного типа, основанные иезуитами в XVIII в. Конгрегация Святого Сердца, основанная монахиней Хиндие, осужденной Римом за уклонение в прелесть, распущена в 1779 г.
    
Ливанский Маронитский орден монахинь основан как отдельная община сразу после Ливанского собора. До 1984 г. община вела затворнический и “созерцательный” образ жизни. В годы последней войны община вступила на путь социального служения. Со дня основания и до 1984 г. орден находился в ведении папы, после изменения устава перешел в патриаршее подчинение; насчитывает более 200 сестер.
    
Маронитский орден монахинь-антонинок основан в 1700 г. и изначально был частью ордена с женской и мужской общинами. В начале XIX в. сестры стали самостоятельными, продолжали вести затворнический и “созерцательный” образ жизни, находясь в подчинении Рима. В 1965 г. орден также изменил свое служение на миссионерское и социальное, сохранив при этом монашеские обеты и подчинение папе. Сейчас у него 38 “домов” не только в Ливане, но и на территории Израиля, в Америке и Австралии. Общее число сестер — 178. В их назаретской школе обучается более 2000 бедных мусульманских детей.
    
Три других женских общины занимаются социальным служением и миссионерством в Ливане и находятся в ведении патриарха; это Маронитские монахини Святого Семейства (орден создан в 1895 г. и теперь располагает более 70 “домами” в Ливане и насчитывает более 300 сестер), Маронитские монахини Святой Терезы Младенца Иисуса (1935 г.), Монахини-миссионерки Святой Евхаристии (1966 г.). Смена уставных правил и вида служения во время военных действий была вызвана необходимостью сохранить христианское присутствие на занятых мусульманами территориях, откуда эмигрировало большинство маронитов, и теперь Маронитские монахини Святой Терезы управляют школами в долине Бекаа, занятой шиитами-фундаменталистами.
    
Оставаясь в центре духовной жизни маронитов, монашество в Маронитской Церкви являет пример отхода от древних традиций как в духовной, так и уставной жизни. Реформы двух последних столетий привели к секуляризации, превращая монашество в институт социальной деятельности, а истинным целям духовной жизни — стяжанию Духа Святого и единению с Богом — остается все меньше и меньше места.

 

6.4 Эволюция догматического учения и богослужения
Маронитской Церкви

     Процесс латинизации, осуществлявшийся на Востоке со времен крестовых походов, более всего затронул именно Маронитскую Церковь и принес здесь наиболее полные и завершенные результаты. Рим, действуя не столько убеждением, сколько принуждением, проводил серьезную коррекцию вероучения и традиций. И если евхаристическое общение маронитов и католиков отмечалось уже с XIII в., то реальное восприятие католического вероисповедания можно отнести лишь к XVI в. Ливанский собор 1736 г. стал видимым символом полного вхождения маронитов в лоно Римо-католической Церкви. Современное состояние маронитской догматики и канонического права полностью соответствует вероучению и церковному устройству Римской Церкви.
    
Лучше всего самобытность маронитов сохранилась в их богослужении. Маронитский обряд принадлежит к “сиро-антиохийской” ветви сирийских обрядов. В ранних маронитских письменных памятниках были обнаружены различные литургические тексты. Впервые упоминания о таких манускриптах появились в XVI в., то есть спустя восемь столетий после образования самостоятельной Маронитской Церкви[59]. Возможно, что все известные тексты, включая приписываемый Иоанну Марону, или составлены авторами Сирийской Церкви, или унаследованы от Антиохийского Патриархата; в пользу первого говорит наличие в них имен монофизитских святых. Возможно также, что текст “литургии Иоанна Марона” — это список с богослужебного сборника, составленного сиро-яковитским митрополитом Амидским Дионисием Бар-Салиби (†1171)[60]. Следовательно, нельзя аргументированно говорить о наличии в практике ранней Маронитской Церкви (VIIIXVI в.) собственной литургии, отличной от использовавшихся в православной или сиро-яковитской общинах. “Марониты не составляли новой литургии, но приняли и адаптировали те чинопоследования, которые уже использовались христианами региона”[61]. Архимандрит Киприан (Керн) указывал на наличие у маронитов более 60 анафор (правда, упоминамых вместе с евхаристическими канонами яковитов)[62].
    
Древняя Церковь Эдессы состояла из иудео-христиан и, по утверждению маронитов, ее богослужение опиралось на библейские тексты. К тому же маронитская литургия, имея прообразом литургию Антиохийской Церкви, подверглась влиянию Церкви Иерусалимской. При сближении с Римом произошла латинизация богослужебной практики, особенно ярко проявлявшаяся в поклонении Святому Сердцу, использовании розария, почитании святых Западной Церкви и т. п.
    
С 1935 г. начинается возврат к сиро-антиохийской традиции; он продолжался до 1972 г., когда по благословению папы было обнародовано новое чинопоследование. В 1957 г. папа Пий XII издал “Правила для мирян”; в первом каноне говорится, что древнее происхождение восточных обрядов — это выдающееся богатство всей Церкви[63]. Возможно, что благодаря этому подходу Рима к восточным обрядам патриарх Павел II Меуши и члены Синода восстановили практику совершения миропомазания непосредственно после крещения[64].
    
II Ватиканский собор декларировал возвращение Католической Церкви к ее древним истокам. Восточные католические Церкви смогли сохранять и развивать свои богослужебные традиции. Маронитская Церковь в США с 1963 г. начала проводить литургические реформы[65]. Важной причиной этого была “крайняя латинизация и во многом статичность” маронитской литургии[66]. Таинства крещения и миропомазания стали вновь совершаться одновременно, для совершения Евхаристии рекомендовались облачения ранних сирийских образцов, в чине литургии был произведен ряд изменений[67]. В 1969 г. был опубликован новый Служебник с унифицированным переводом текстов на английский язык. В 1972 г., дабы не отдавать начавшийся процесс полностью на усмотрение маронитских общин, в реформу маронитского богослужения активно включилась Конгрегация Восточных Церквей, во многом затормозившая и формализировавшая движение[68].
    
Однако до возвращения к истокам еще очень далеко. В основном современный маронитский обряд можно назвать лишь отблеском сиро-антиохийской традиции. Маронитская месса — хорошая иллюстрация антиохийского фона при латинской сущности[69]. Все четырнадцать анафор[70] (в “реформированных” служебниках — восемь), варьирующиеся в течение года в зависимости от праздников, относятся к древним литургиям апостола Иакова (литургия Иерусалимского типа древней Антиохийской Церкви[71]) и Двенадцати Апостолов.
    
Начинается маронитская месса чином Приготовления Даров. Среди приношений верующих отбираются хлеб и вино. Перед службой в храме возжигаются свечи. Литургия состоит из служения Слова и Евхаристии. Приготовление к служению Слова — Гимн открытия и молитва.
    
Гимн открытия либо является гимном хвалы, либо приурочен к определенному празднику. Литургисающий и сослужители входят в алтарь, священник возглашает о своем недостоинстве и просит молитв для обретения спасения. Первая молитва посвящена празднику или памяти данного дня. Священник благословляет общину и возглашает: “Мир всем”, а община поет в ответ Великое славословие “Слава в вышних Богу”. Затем следует молитва прощения, преамбула которой содержит обращение к Иисусу Христу, а само молитвословие представляет реминисценцию молитвы, известной как “Восемнадцать благословений” и заимствованной из иудейской синагогальной молитвы. Молитва прощения делится на две части, первая содержит хвалу трудам Господа и домостроительству нашего спасения (эта часть часто имеет наставительный характер; марониты называют свою литургию “учебником” для верующих[72]), а вторая состоит из нескольких прошений, во время чтения которых священник или диакон кадят верующих, а в конце священник поет молитву каждения.
    
Трисвятое поется народом и обращено к Богу Слову, ставшему плотью. Легко увидеть здесь представления, в силу которых марониты в древности прибавляли к Трисвятому распныйся за ны. Во время пения Трисвятого износится Евангелие. Чтение Писания следует годовому и праздничному кругу; проповедь разъясняет прочитанное. В заключение верующие воспевают хвалу и благодарение Господу Иисусу Христу за Его Животворящее Слово. В древние времена после этого оглашенные и грешники, еще не получившие разрешения, покидали храм[73]; тем самым Служение Слову соответствует Литургии оглашенных. В преданафоре Евхаристии читается Никейский Символ веры с Filioque. Совершается процессия с хлебом и вином; от имени Церкви священник принимает дары, читает молитву над приношением, полагает его на престол и поминает всех святых, от праотца Адама до настоящего времени, и особенно Благословенную Деву Марию, и всех умерших, а затем кадит Дары на престоле, престол и верующих.
    
Читается первая молитва о мире. Затем священник лобызает престол, который символизирует источник мира, заключенный в Самом Иисусе Христе. Вторая молитва называется “молитвой на возложение рук”. Священник как бы возлагает руки на всю общину, призывая Святого Духа благословить молящихся в их стремлении к очищению и миру. Третья молитва — молитва “на открытие завесы”, напоминающая то время, когда алтарь отделялся завесой. Самая распространенная анафора в Маронитской Церкви — это анафора Двенадцати Апостолов; часто совершается анафора святого апостола Иакова по чину, принятому и в Православной Церкви. На установительных словах Сие есть Тело..., Сие есть Кровь... Дары разделяются. Пресуществление Даров, по учению маронитов, происходит не во время “установительных слов”, как в Католической Церкви, а во время призывания Святого Духа (на эпиклезисе), что говорит о том, что они действительно сохранили некоторые традиции древней Церкви.
    
Священник и диакон читают ектеньи от имени “общины святых”, которой ощущают себя собравшиеся после священных действий и молитв анафоры. Раньше отдельно читались две ектеньи: священник читал прошения о нуждах Церкви, диакон молился за конкретную общину; современная месса их объединяет. Сначала следуют прошения о живых; сюда же включаются молитвы о Вселенской Церкви, местной общине, о благословенном годе и плодах земных. Поминаются имена папы, патриарха и епископов, клириков, монахов, затем возносятся прошения о властях и мирянах. Далее молятся об усопших, среди первых поминается Благословенная Матерь, апостолы и святые, почившие иерархи, клирики и миряне. Священник преломляет Хлеб, затем осеняет дискос с частицами и Чашу со святой Кровью. Частицы священник с молитвой опускает в Чашу; затем читается молитва Господня (Отче наш), а потом священник простирает руки над верующими и читает разрешительную молитву, после чего воздевает облатки и возглашает Святая святым, знаменуя, что достойно причаститься смогут только подготовленные. Молитву Соделай нас достойными, Господи... читают священник и верующие. Затем священник поднимает дискос со Святым Хлебом и вместе с верующими возглашает: Верующий в Сына имеет жизнь вечную (Ин 3:36). Потом воздвизает Чашу и возглашает, что Тело Христово дает прощение.
    
Народ причащают только Телом. Причащение мирян под двумя видами существовало в Маронитской Церкви до XVI в., причем хлеб был квасным; тогда же причащали и детей. Гимны после причащения поются всей общиной. Завершается Евхаристия тем, что священник воздвизает Дары и благословляет ими верующих. Священник читает молитвы после причащения, затем следуют благословение и отпуст. По завершении литургии священник обращается с заключительной молитвой к алтарю. В молитве алтарь персонифицируется, символизирует Христа. Затем священник целует престол и покидает храм. Как мы видим, сквозь латинскую структуру маронитской мессы неоднократно прорывается восточное прошлое, более древнее.

 

6.5 Марониты среди других христианских конфессий.
Участие в работе Ближневосточного Совета Церквей

     Марониты — наиболее влиятельная из Восточно-католических (униатских) Церквей, к которым на Ближнем Востоке относятся греко-католики (мелхиты), сиро-католики, армяно-католики, халдеи, копты-католики. Кроме коптов, все они, наряду с Антиохийской Православной, Сирийской Восточной Православной Церквами и рядом протестантских и сектантских организаций, зарегистрированы в Ливане.
    
Со времен крестовых походов и до XVI в., когда стали появляться униатские общины, Маронитская Церковь была единственной христианской общиной Востока, находящейся в церковной связи с Римом[74]. С началом католической экспансии на территории бывшей Византийской империи марониты стали играть роль посредников между западными миссионерами и христианами Востока (в том числе в языковом плане). Они превратились в своеобразный плацдарм францисканцев, капуцинов, иезуитов, доминиканцев и других на новых территориях. Но нельзя преувеличивать роль маронитов в этом процессе; они служили скорее одним из инструментов. Марониты обеспечивали материальную базу для действий миссионеров[75]: предоставляли земли для строительства миссий, а также собственные монастыри и храмы, помогали в сношениях с местными властями и Портой. Получали практическую поддержку Маронитской Церкви и вновь образованные униатские общины, например, первый армяно-католический патриарх был избран в 1740 г., когда находился в Ливане в качестве почетного гостя.
    
Опыт латинизации Маронитской Церкви католические миссионеры пытались претворить и в других восточно-католических общинах. Опыт организации маронитского монашества повлиял на реформу монастырей в новообразованных униатских общинах. Рим поощрял использование устава Ливанского Маронитского ордена для составления правил для монастырей сиро-католиков и сиро-яковитов. Большинство монастырских зданий и владений на территории Ливана принадлежит или Маронитской Церкви, или богатым маронитским семьям, и многие униатские общины направляли новопоставленных иноков на послушание и ради приобретения опыта в маронитские монастыри.
    
Маронитская Церковь находится в полном евхаристическом единстве со всеми католическими общинами Востока. Связи на уровне приходов не являются столь близкими; совместные служения практикуются лишь в особых случаях. На неофициальном уровне существуют и многие разногласия: так, например, мелхиты и сиро-католики не готовы признавать святость многих местночтимых маронитских святых VIIIXIII вв., чье вероисповедание связано с монофелитской ересью. Не готовы они и признавать историческое старшинство маронитской иерархии по отношению к собственной. Правда, на уровень официальных церковных документов подобные проблемы никогда не выходили. Кроме того, в своей церковной политике униаты, отколовшиеся в XVIII и XIX вв. от Православной, Сиро-яковитской и Армянской Апостольской Церквей, вынуждены постоянно оглядываться на позицию своих “исторических” общин, постоянно ведя с ними диалоги. У маронитов этого нет, что делает их гораздо более прямолинейными в проведении идей Римо-католической Церкви.
    
Связи католических униатских общин в Ливане и в других странах Ближнего Востока стали предметом особого внимания Ватикана после межхристианских вооруженных столкновений в Ливане. В 1991 г. папа Иоанн Павел II в присутствии маронитского, мелхитского, армяно-католического и сиро-католического патриархов объявил о подготовке к созданию Синода католических епископов Ливана, которая заняла четыре года. Целью Ватикана было не только помочь христианам Ливана преодолеть их разногласия и совместно противостоять войне, но и создавать единую католическую церковь арабского Востока.
    
Предстоятели и епископы восточнокатолических Церквей впервые за всю историю собрались 25 ноября — 14 декабря 1995 г. в Ватикане. Была образована Ассамблея Синода Епископов, в которую вошли патриархи, епископы, генералы орденов, архиереи диаспоры, наблюдатели от православных и протестантских церквей Ливана, представители шиитской, суннитской и друзской общин, эксперты, представители духовенства, монашествующих и мирян и 9 кардиналов[76]. В числе провозглашенных целей было воссоединение всех христиан Востока[77] (в католическом понимании — под омофором папы). С этого времени такие встречи созываются ежегодно и проходят большей частью в Ливане.
    
В мае 1997 г. папа Иоанн Павел II нанес официальный визит в Ливан. Он был принят на высочайшем уровне, став "гостем нации"[78]. Римский епископ обратился к ливанским католикам  со специальным увещеванием[79]. Папа призвал к диалогу с Православной Церковью и с исламом, от которого зависит мир и спокойствие в регионе. Епископскому Синоду был поручен диалог с Православной и Сиро-яковитской Церквами. Сама Маронитская Церковь не ведет богословских диалогов или каких-либо других двусторонних переговоров, все эти вопросы принадлежат компетенции конгрегаций Римо-католической Церкви, Синода ливанских католических епископов и Ближневосточного Совета Церквей (создан в 1974 г.). Но Маронитская Церковь принимает участие в работе этого Совета; восточные католики приняли решение о совместном вступлении в БСЦ в 1988 г. В отличие от Всемирного Совета Церквей, одна из задач которого — достижение вероисповедного единства (Католическая Церковь не входит в число его постоянных членов), Ближневосточный Совет создан ради свидетельства христианского присутствия на Востоке; христианские лидеры Ближнего Востока считают, что разделения в миссии и прозелитизм здесь могут быть губительны для всех. Противостоять исламизации, поддерживаемой практически большинством государств региона, можно только сообща. Одна из важных задач Совета — противодействие протестантским миссионерам и сектантам, использующим нестабильность в регионе.

 

6.6 Взаимоотношения с исламскими общинами

     История Маронитской Церкви исполнена противостоянием исламу. Сопротивление многовековым преследованиям определило взаимоотношения с западными державами, становление национального и государственного самосознания и формирование идеи исторической и духовной миссии во всем регионе. Между тем Ливан веками оставался уникальным опытом исламо-христианского сосуществования. Глубоко арабизированная Маронитская Церковь впитала и сохраняла национальные и религиозные традиции арабского Востока. Политические интересы нередко объединяли христианские и мусульманские общины. Многие ливанские мусульмане, выступающие за единство, целостность и независимость своего государства, зачастую были готовы признать маронитского патриарха лидером нации и центральной политической фигурой, ждали от него заступничества перед внешним миром.
    
Каждый год представители исламских деноминаций и даже Ясир Арафат направляли поздравления патриархам Антонию II Хорейшу и Насраллаху Сфейру, а те, в свою очередь, принимали мусульманские делегации. В 1987 г. Маронитский Патриарх дал в Алжире аудиенцию главе ООП, что в то время было неслыханной смелостью. Действительно, хотя маронитское духовенство не смогло успешно противостоять всем трудностям военных потрясений, оно тем не менее завоевало уважение многих мусульман своим мужеством и принципиальностью (в большинстве регионов, откуда были практически изгнаны христиане, например, в городе Сайда, епископы оставались на своих местах, презрев все угрозы). Гуманитарная деятельность Маронитской Церкви была адресована не узкому кругу членов общины, а представителям всех конфессий. И хотя некоторые из духовенства выступали за разделение Ливана в соответствии с вероисповеданием, маронитские предстоятели не поддерживали эту идею и призывали к сохранению целостности страны, причем делали это, не пытаясь подчинить ислам или забыть о различиях с ним, но подчеркивая единство ливанского народа.
    
Если бы духовным лидерам христианства и ислама предоставили свободу, то многих бед удалось бы избежать, поэтому Сирия, более всего опасавшаяся примирения между ливанцами, резко выступила против проекта исламо-христианской встречи. Жесткую позицию отстаивали и исламские фундаменталисты, чей голос звучал громче, нежели голос официального ислама. В результате, несмотря на стремление к миру, Маронитская Церковь оказалась втянутой в религиозную войну. Но именно она создала религиозно-плюралистическую концепцию Ливана, где все религиозные общины должны в равной степени формировать гражданское общество[80]. По мнению многих востоковедов, Маронитская Церковь — платформа и идеолог диалога между мусульманами и христианами, защитница всех христиан перед власть имущими как внутри Ливана, так и во внешнем мире.

 

7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

     Маронитская Церковь переживает кризис, причины которого не сводятся к трагической послевоенной ситуации, но заложены во всем ходе исторического развития Церкви и ее народа. Марониты испытали процесс арабизации и латинизации; в результате Церковь столкнулась с проблемой утраты идентичности и понимания своего места и перспектив на арабском Востоке. Стремление вновь обрести свое призвание подвигает Маронитскую Церковь к реформам, направленным на возврат к древним традициям в языке и в богослужении и к политической ориентации на Ближний Восток, а не на Европу или Америку.
    
Семивековая латинизация привела Маронитскую Церковь к положению современной католической епархии с определенной долей автономии (которой у нее меньше, чем, скажем, у Украинской Православной Церкви в составе Московского Патриархата). Латинизация Маронитской Церкви принесла не только подчинение Риму, изменения в догматике и богослужении, но и духовные болезни католицизма: обмирщение, изменение направления и основ духовной жизни. Современные марониты в центр церковной жизни поместили понятие Священного Ливана. Именно эта духовная подмена лежала в основе отвержения Христа многими иудеями, именно она привела к отходу римского католицизма от основ христианского миропонимания и спасения. На богослужебных облачениях в тех местах, где обычно православные помещают образ Христа Спасителя, Троицы или Креста, марониты изображают ливанский кедр. На митрах патриархов и епископов можно видеть надпись по-арабски, взятую из текста книги пророка Исаии, Слава Ливана придет к тебе (Ис 60:13): на месте Царства Божия — царство Ливана. Стремление к достижению политических целей диктовало маронитам отход от единства с Антиохийской Церковью к послушному следованию указаниям Запада; при этом духовные традиции пошли в обмен на покровительство и защиту. Одним из элементов, открывших Риму дорогу к маронитам, стало сочетание патриархами функций церковных и гражданских лидеров при проблеме выживания Церкви в мусульманских государствах при постоянных войнах и преследованиях. В этом марониты оказалась близки к папоцезаризму, и Предание Церкви утратило священный и непререкаемый характер.
    
История Маронитской Церкви являет пример методов и средств, которыми пользовались католики на Востоке. Кропотливую работу по изменению догматического учения, богослужебных традиций и канонического устройства они вели с терпением и упорством, причем в их центре внимания всегда стоял вопрос юрисдикционного подчинения. Именно с него они начали в XIII в., “воссоединив” маронитов с Римом силами крестоносцев, а уже столетия спустя обратились к корректировке учения и богослужения. Принцип унификации подавлял все то, что отличалось от традиций Запада. И хотя в XX в. Ватикан объявил о смене направления, предполагающей сохранение восточных обрядов, на деле это лишь вынужденное замедление того же процесса. Другой важный фактор — лишение униатских общин их автономного бытия. Рим постоянно вмешивается не только в вопросы доктринального характера, но и во внутренне церковное управление, позволяя себе иногда прямые назначения патриархов и епископов. Настораживает и стремление Рима добиться создания единой арабской католической Церкви, так как в этом — отход от деклараций II Ватиканского собора, выражающийся во вторжении в освященные Вселенскими Соборами исторические формы устроения церковной жизни на Востоке.
    
Cвидетельством духовного кризиса в Маронитской Церкви стали межхристианские столкновения 1990–1992 гг.; они привели к широкому движению за реформы ради ее обновления, оживления духа соборности и возвращения к традициям (желание “укорениться заново”).
    
Современный Ливан — уникальный островок арабского мира, еще не поглощенный исламской культурой и традициями. Но стремительность процесса дехристианизации этого района внушает серьезные опасения. Многие говорят о грядущих конфликтах между мусульманской и христианской цивилизациями, Востоком и Западом. Насколько это противостояние будет губительным, зависит от того, смогут ли Церкви Востока вернуть своих верующих к подлинным духовным ценностям.

 

(Начало см. №№ 21, 22 за 1999 г.)

 


[1]Moosa M. The Maronites in history. Syracuse University Press, 1986. Р. 284.

[2]Там же. С. 136–139.

[3]И на севере, и на юге существовало много смешанных поселений.

[4]Hourani A. H. Syria and Lebanon. Oxford, 1954. Р. 31.

[5]Там же. С. 32.

[6]Valognes J.-P. Vie et Mort des Chr¹tiens d’Orient. Paris, Fayard, 1994. Р. 378.

[7]Архимандрит Макарий Тайяр. История Антиохийской Православной Церкви от ее основания до начала XX века. Т. II. МДА. Сергиев Посад, 1978. С. 184.

[8]Там же. С. 185.

[9]“В 1860 году <...> друзы <...> истребили весьма много христиан униатов и православных в Сидоне, Рашайе, близ Бейрута, в Хасбсе и других городах. Но особенной жестокостью отличалось истребление христиан в Дамаске <...> В первые же дни было убито до пяти тысяч христиан без различия звания, пола и возраста <...> Православная Патриархия, церкви и монастыри были ограблены и разрушены. В Патриархии была истреблена целая библиотека древних рукописей и книг, церковная утварь и одежды похищены, скевофилакис с древними драгоценными предметами (митры, панагии, кресты, сосуды) был разграблен <...> с 24 мая до конца июня 1860 года турки и друзы умертвили в Антиохийском Патриархате до 17 тысяч христиан-мужчин, сожгли около 10 тысяч детей, изрубили 7 тысяч женщин”. — Соколов И. Сообщения Императорского Православного Палестинского Общества. Т. XXIV. Вып. II, апрель-июнь. 1913. С. 149–150.

[10]Fisk R. Pity the Nation: The abduction of Lebanon, N.Y., 1990. Р. 57.

[11]Там же.

[12]Salibi K. S. The modern history of Lebanon. Caravan Books, Delmar, N.Y., 1993. Р. 110–113.

[13]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 379.

[14]За отставку предстоятеля выступал и эмир Бешир II, см. Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 377. О конфликте с митрополитом Германом см. Dib P. History of the Maronite Church. Detroit, 1971. Р. 160.

[15]Dib P. Указ. соч. Р. 162.

[16]Текст определений собора см.: Pentalogie antiochienne/domaine maronite. T. I. Vol. 1. Liban, Beyrouth, 1984. Р. 561–565.

[17]Там же. Р. 161–162.

[18]Его избрание — пример “легкого” (при необходимости) отступления Рима от правил, введенных Ливанским собором 1736 года: новоизбранный был моложе необходимого возраста (40 лет) и не набрал двух третей голосов. Тем не менее папа узаконил избрание; см. Dib P. Указ. соч. Р. 163.

[19]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 378.

[20]Dib P. Указ. соч. Р. 164.

[21]Муравьев А. Письма с Востока в 1849–1850 годах. СПб., 1851. С. 115–116.

[22]Dib P. Указ. соч. Р. 169.

[23]Salibi K. A House of many mansions: The history of Lebanon Reconsidered. University of California Press, London, 1988. Р. 131.

[24]Moosa M. Указ. соч. Р. 288.

[25]Там же. Р. 289.

[26]The Middle East and North Africa – 1993. 39th ed. London, 1993. Р. 617.

[27]Dib G. The National Pact of Lebanon. (Translations from a speech by Riyadh Sulh, October 1943). — The Middle East Forum. 34 (January, 1959). Р. 6–7.

[28]Salibi K. A House of many mansions... Р. 185–186.

[29]Salibi K. S. The modern history of Lebanon. Р. 191.

[30]Moosa M. Указ. соч. Р. 292.

[31]The Muslim World. Vol. 66 (October, 1970). Р. 221–222.

[32]Mahfouz J. Short History of the Maronite Church. Lebanon, 1987. Р. 61.

[33]Ср. Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 380.

[34]Факт по крайней мере для маронитов уникальный, см.: Al-Bayraq. February 24 and 25, 1958; см. Moosa M. Указ. соч. Р. 294.

[35]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 387.

[36]Al-Sayyad. March 10–17. 1977.

[37]Vocke H. The Lebanese war: Its Origins and Political Dimensions. St. Martin’s Press. N.Y., 1978. Р. 35.

[38]Al-Sayyad. March 10–17. 1977. Р. 56–57.

[39]Там же.

[40]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 398.

[41]Moosa M. Указ. соч. Р. 303.

[42]Там же.

[43]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 401.

[44]Там же. Р. 399.

[45]Libanoscopie. № 88. June-October. 1990.

[46]Журнал Московской Патриархии. 1988. № 3. С. 54 и далее.

[47]Там же. С. 52.

[48]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 368.

[49]Norman A. H. A Guide to Christian Churches in the Middle East. Mission Focus Ed., 1989. Р. 100.

[50]На 1988 г. по американским данным было до 850. См. Norman A. Horner. A Guide to Christian Churches in the Middle East. Mission Focus Ed., 1989. P. 38.

[51]MECC Perspectives”. № 6/7. October. 1986. Р. 16–17.

[52]См. Dr. Labaki G. T. The Maronites in the United States. Lebanon, 1993.

[53]Pospishil V. J. Eastern Catholic Church Law. Brooklyn, N.Y., 1993. Р. 14.

[54]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 382.

[55]Dib P. Указ. соч. Р. 215–216.

[56]См.: Monastic Lights (1695–1995). 5 Volumes. Kaslik, Liban, 1998.

[57]Mahfouz J. Указ. соч. Р. 153.

[58]Среди паломников есть и российские граждане; в архиве монастыря святого Антония в Аннайа (Горный Ливан), где находится рака с мощами святого Шарбеля, хранятся экземпляры воронежской прессы 1996–1997 гг. с рассказами о подвижнике, с воспоминаниями о поездках по местам его жизни.

[59]Moosa M. Указ. соч. Р. 149.

[60]Там же. С. 151, 153.

[61]Beggiani S. J. A Brief History and Commentary of The Divine Liturgy of the Maronite Antiochene Church. Diocese of St. Maron of Detroit, 1973. Р. 1.

[62]Проф. архимандрит Киприан. Евхаристия (Из чтений в Православном Богословском Институте в Париже). YMCA–PRESS. Париж, 1947. С. 86. Возможно, что автор, говоря о “древне-Маронитской литургии” (в схеме Баумштарка), имел в виду сиро-антиохийский вариант литургии апостола Иакова.

[63]The Maronite Rite: A Catechism / Ed. by Msgr. Joseph Abi Nader. Maronite Apostolic Exarchate, 1972. Р. 18–19.

[64]Там же. Р. 14.

[65]The Maronite Rite: A Catechism. Р. 15.

[66]См. буклет: Rev. Ronald Beshara. A Church On The Move: Liturgical Reform in the Diocese of Saint Maron.

[67]Там же.

[68]Beggiani S. J. Указ. соч. Р. 138–139.

[69]О маронитской мессе см. Liesel N. Les Liturgies catholiques orientales. Publications de l’universit¹ pontificale gr¹gorienne, Rome, 1958. Р. 98–117 (avec tableau P. 118–121); Liesel N. Les Liturgies catholiques orientales par l’image. Paris, 1959. Р. 64–77; Dalmais I.-H. Les Liturgies d’Orient. Paris, 1980. Р. 85; Janin R. Églises orientales et rites orientaux. Paris, 1955. Р. 447–451.

[70]Тексты основных маронитских анафор на французском языке см.: Pentalogie antiochienne/domaine maronite. T. IV. Liban, Beyrouth, 1984. Р. 35–194.

[71]См. Проф. архимандрит Киприан. Евхаристия. С. 83, 84, 86, 112–124.

[72]Beggiani S. J. Указ. соч. Р. 13.

[73]Там же. Р. 87.

[74]Mahfouz J. Указ. соч. Р. 75.

[75]О фактах практической помощи маронитов в становлении униатских общин см. Rev. Pierre Raphael. The role of the Maronites in the return of the Oriental Churches. (English transl. by Rev. Peter A. Eid). Youngstown, Ohio, 1946.

[76]Najm A. Envisioning a Formula for Living Together in Lebanon // The Journal of Maronite Studies. Vol. 2. 2. April 1998.

[77]Valognes J.-P. Указ. соч. Р. 402.

[78]Chorbishop Beggiani S. Aspects of Maronite History // Typewriting. MARI, 1997. Р. 35.

[79]Там же.

[80]Abbat P. Naaman. Church and Politics in the Maronite Experience // The Journal of Maronite Studies. Vol. 2. 1. January 1998.

 

© А. В. Булеков, 2000

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ