ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 3(21) 1999

М. КРАШЕННИКОВА

 ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ НИКОЛАЕ ГОЛУБЦОВЕ
(фрагмент)

    С отцом Николаем меня свел Бог в то время, когда я и не думала ни о духовном отце, ни о чем. Мы с подругой, гуляя по Донскому, увидели, что надгробие боярина Бяконта, отца святителя Алексия, находится в безобразном состоянии, грязное, и решили это дело исправить. Они там рядом жили на Мытной, и мы взяли ведра, тряпки, вода там была; пошли и вымыли это надгробие. А было это под Лазареву субботу 1956 года и звонили к вечерне. Народ идет к вечерне, а мы с ведрами домой. Уже была весна, хотя Пасха была ранняя. И идет какой-то мужчина в кепочке, в плащике, с хозяйственной сумкой, и ему все очень уважительно кланяются. Я спросила: "Лида, это кто?". А она ответила: "Это здешний батюшка. Маша, он так хорошо исповедует!..". Я подняла голову, увидела его лицо и от растерянности уронила ведро на тротуар, был жуткий грохот, потому что увидела глаза, в которых столько любви!.. Потом я их больше так и не видела, наверное, но тут меня потрясло, я растерялась. И когда он прошел, она досказала: "...отец Николай Голубцов". Для меня не звучало Голубцов, я понимала так: пришел к священнику и пришел... Я причащалась всегда в страстную субботу, а здесь решила: я отменю себе субботу; в страстной понедельник мое рождение, 11-е число, я пойду на преждеосвященную, никто причащаться не будет, народу никого, но я хочу у него исповедоваться. Что я и сделала. Пришла в Ризоположение (клир этого храма служил по очереди то в храме Ризоположенья, то в малом соборе Донского монастыря), а в этот день было мироварение, Патриарх должен был приехать. Я пошла к отцу Николаю на исповедь, очень долго у него исповедовалась, и после этой исповеди у него осталась до конца его жизни. Сказать, что я была потрясена — это даже не то слово: я вышла на улицу, и весь мир мне казался другим, это была такая необыкновенная встреча, просто с невместимым каким-то человеком. И мы пошли на мироварение, и меня благословил Патриарх, и день моего рождения, и я такая радостная. После этого я стала к нему регулярно ходить. Потом он меня приметил, разобрался, что я Катина сестра; Катю он знал очень близко. Уже когда Катиного батюшки (отца Александра Воскресенского, из храма Иоанна Воина) не было, а нужно было решить какой-то кардинальный вопрос, Катя шла к нему. Я ездила в Лавру, а к нему ходила только причащаться. Он мне говорил причащаться раз в месяц обязательно, и раз в месяц я к нему ездила, или когда у меня какое-нибудь ЧП, тут я ловила его всюду, где только можно.
     Не помню, какой это был год, 1957 или 1958. Наступала осень, уже холода, а у нас не было дров. И я поехала в Донской, мне к восьми часам очень тяжело было туда попадать, а тут я, не знаю, почему, соскучилась по батюшке и поехала. Сейчас не помню, по-моему, мне мысль сказать о дровах не приходила, но в церкви я точно думала: Господи, надо батюшку попросить, ведь дров-то у нас нет... Я к нему подхожу и говорю: "Батюшка, вы знаете, у нас ни полена, а уже глухая осень...". Он говорит:
     "Ну, чем я тебе могу помочь? Вот отойдет служба, я освобожусь, мы с тобой пойдем к святителю Николаю (образ стоял в малом Донском, как бы на угол, считался чудотворным, и к нему очень много народа стекалось), будем просить его о помощи". И он все помнил, он меня разыскал: "Ну, пойдем молиться". Молился он; какая у меня молитва. А дальше все пошло совершенно необыкновенно. Я приехала домой, Кати с мамой не было, они ездили на позднюю в Лавру. Зажгла керосинку, налила постного масла, жарила картошку, сделала себе салат из помидоров (это был конец октября, начало ноября, в валенки мама клала зеленые помидоры, потом они красные становились), и вдруг звонок. Я подхожу к нашей стеклянной двери на террасе, мужчина стоит и спрашивает: "Хозяйка, дров не надо?". Я растерялась... А он продолжает: "Я вот привез к соседям, а их нет" (а мне-то соседи сказали, что они уже купили). Я говорю:
     "Знаете, очень надо" (а сама думаю: у меня на дрова 300 рублей, это еще были дохрущевские деньги). Он говорит: "У меня пять кубометров". — "А сколько стоят?". — "Ну, как всегда, триста рублей". Я говорю: "Надо, надо, скорей сваливай". Когда я увидела дрова, я тихо охнула, таких дров нам никогда не привозили: двухметровка, совершенно изумительной не корявой, не сучковатой березы, как будто подобранная. Он рассыпал их, уехал, а должны прийти мама с Катей. Я забыла про свою жареную картошку, пошла их встречать. То есть я подняла бревно, стояла, и они идут, спрашивают: "Откуда дрова?". Я говорю: "Вы понимаете, отец Николай сегодня сильно помолился, это святитель Николай прислал...". И этих дров нам хватило на всю зиму, это были такие дрова! Вот первый случай силы его молитв, с которым я столкнулась.

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ