ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 3(21) 1999

Е. КРАШЕННИКОВА

ХРАМЫ И ПАСТЫРИ

ПОКРОВ 1930–1934 гг.

     Тысяча девятьсот тридцатый год. Наша семья живет в маленьком провинциальном городке Покрове. Жители города в основном верующие христиане. В городе два храма: теплый зимний маленький храм во имя Покрова Божией Матери и второй, летний, большой каменный собор.
     В городе патриархальный уклад. В субботу вечером под колокольный звон в церковь идет масса народа — храм переполнен. Много детей. Все принаряжены. Женщины в традиционных кружевных кремовых или черных шарфах. В храме стоят мужчины по одну сторону, женщины по другую. Дети большой толпой выстраиваются впереди. В воскресенье утром такое же движение народа к литургии. В остальные дни в храм ходят мало, в основном дети. Торжественно отмечаются престольные и великие праздники. На праздник Покрова Божией Матери торжественная ярмарка с каруселью и другими развлечениями. В Рождество, несмотря на запрет, в сочельник елку рядили почти в каждом доме, где были дети. Делалось это, конечно, тайно. Ну, а в Пасху особое торжество: колокольный звон, батюшки ходят по домам, все христосуются... Молодые венчаются открыто, несмотря на преследования. На похоронах усопшего несут через весь город до кладбища с батюшкой в облачении, с крестом впереди, с певчими, и только на кладбище в километрах трех от города священник дает разрешительную молитву и предает умершего земле.
     Священников было четверо. Особенно почитался отец Иоанн Кохомский. Его отец-священник славился не только по всей нашей покровской округе, но и за ее пределами молитвенной помощью при пожарах. Сам отец Иоанн кончил Московский университет, в котором остался на кафедре философии, но в двадцатые годы, в самом начале гонений на религию, принял священнический сан и поселился в Покрове, чтобы заменить умершего отца. Отец Иоанн был очень красив, внешне напоминал Христа, как писал Его Бруни ("Моление о чаше"). Он очень любил свою паству и был необыкновенно к ней внимателен. Например, был такой случай. Отец Иоанн регулярно причащал старую генеральшу Прозоровскую, которая жила во флигеле рядом с нами. В одно из его посещений моя младшая сестра Маша четырех лет, увидев его в окно, стала громко кричать: "Хочу молиться с отцом Иоанном". Естественно, мама стала урезонивать ее, объясняя, что отцу Иоанну некогда, у него много дел. Каково же было удивление мамы и восторг сестры, когда открылась дверь в детскую и вошел отец Иоанн с вопросом: "Кто же это здесь со мной захотел помолиться?". Мама объяснила, что Маша хворает, увидела его из окна и загорелась желанием с ним молиться. Отец Иоанн сразу начал выяснять, какие Маша знает молитвы; оказалось — никаких, кроме "Господи, помилуй". Тогда он вместе с Машей выучил две молитвы, "Отче наш" и "Богородицу", объяснив маме, какие молитвы она должна учить дальше. У него не было исключения ни для старых, ни для малых.
     К концу 1930 года тихая религиозная жизнь в Покрове нарушилась. Первым был строгий запрет на рождественские елки. Венчались уже при закрытых дверях. Из четырех священников остался один отец Иоанн, остальные куда-то уехали. На центральной улице появились карикатуры на Церковь и духовенство. На Пасху школьники-пятиклассники ходили организованно по улицам и кричали: "Первый май, первый май, а на Пасху начихай".
     Настоящая беда пришла в город в декабре 1930 года: был арестован отец Иоанн. На нашу семью тоже обрушилось горе, был арестован наш отец, который работал под Саратовом на строительстве. Мама осталась с четырьмя детьми и старушкой-матерью. И у Кохомских и у нас обыск произошел в одну ночь.
     В начале 1931 года прислали нового священника — отца Владимира Нечаева. Прихожане его сразу полюбили. Он, как и отец Иоанн Кохомский, был высокообразованным человеком. Литургию он совершал ежедневно, несмотря на пустой храм. Ходило в храм регулярно только трое детей, моя сестра Маша шести лет и две ее подружки по пяти лет. Отец Владимир часто их причащал, а отец диакон после причастия всем троим давал по печенью.
     Перед Рождеством тридцать второго года закрыли женский Введенский монастырь в пяти километрах от Покрова. Закрытие этого монастыря было чудесным образом связано и с нашей семьей. После ареста отца в декабре 1930 г. мама сразу уехала в Москву, так как боялась, что тоже может быть арестована как жена вредителя. И мы, трое детей двенадцати, девяти и пяти лет, остались одни. В довершение всего нам как лишенцам не дали карточек, и мы находились в бедственном положении. Накануне сочельника мы, как всегда, читали Евангелие. Читал брат Юра, закончив чтение словами: "Не заботьтесь о завтрашнем дне...". Младшая Маша сразу среагировала на это: "Давайте съедим оставленную на завтрашний день корку". Дело в том, что старушка соседка принесла нам обрезанные со своего пайка черного хлеба корочки. Мы их разделили на две части, одну съели, а вторую оставили на завтра, чтобы съесть после звезды в рождественский сочельник. Мы дружно ее поддержали, и корки были съедены. Подкрепившись, мы легли спать в нетопленом доме. Обогревались мы самоваром. Дверь входную на ночь не запирали.
     Мы проснулись от какого-то странного топота в кухне перед рассветом. Перепуганные, мы сделали маленькую щелку в двери и стали смотреть в кухню. В темноте мы с трудом увидели движущуюся фигуру, она то входила в кухню, то выходила, что-то оставляя на столе. Через некоторое время всё это прекратилось. Как только рассвело, мы двинулись в кухню. Кухонный стол был весь заставлен. В центре стола стояла бутыль — 3,5 литра конопляного масла. Рядом помещалась сахарная голова. Около были аккуратно уложены два кружка топленого масла. Дальше шли мешки: большой мешок с ржаной мукой, два поменьше с гречкой и пшеном; небольшой мешочек сушеных яблок. Мы обмерли, потом решили, что это нам прислал Христос. Так для нас начался Рождественский сочельник. На Рождественские часы мы не ходили, а пошли сразу к обедне. В церкви мы рассказали о случившемся соседкам. Они не удивились, сказав, что после службы зайдут к нам за продуктами, чтобы приготовить нам праздничный обед. Ночная рождественская служба в этом году была запрещена городскими властями. Литургия начиналась в 10 часов утра. После обедни мы зашли к соседке и ушли от нее, нагруженные лепешками с картошкой, картошкой в плошке с топленым маслом и гречневой кашей с тем же маслом. Был пир горой; наевшись, мы пили чай с лепешками и крупными кусками сахара от наколотой сахарной головы. Грозила опасность объесться, но она миновала нас. Сытые и счастливые мы завалились спать. Через два дня, как всегда, ночью приехала мама. Была не меньше нас потрясена случившимся и еще до рассвета сходила к соседке в надежде что-нибудь узнать от нее. Оказалось, что продукты по благословению матушки игуменьи принесли нам монахини, изгнанные из монастыря, узнав о нашем бедственном положении. Мы столь подробно излагаем этот случай, чтобы показать, что изгнанные из своего родного монастыря сестры думали не о себе, а о трех голодных детях, являя пример настоящей христианской любви. Принесенных продуктов нам хватило на всю зиму и на часть весны, тем более, что в начале марта нам выдали карточки.
     Тридцать третий год ничем не отличался для Церкви от тридцать второго. В начале Великого поста тридцать четвертого года арестовали отца Владимира, и Покровская церковь перешла в руки обновленцев. Нового батюшку покровчане не пускали дальше коридора, если он к ним приходил, и в церковь никто не ходил. На Пасху покровчане ушли в храмы ближайших сёл.
     В мае 1934 года мы покинули Покров, уйдя пешком на соседнюю станцию за девять километров, так как оттуда были дешевые билеты в Москву. Каждый нес что-нибудь из домашних вещей. У восьмилетней Маши на спине была привязана подушка, а в руке она несла куклу. Мы поселились в Подмосковье, С этого времени началась наша московская церковная жизнь, в которую мы входили очень медленно. Она резко отличалась от прежней жизни. Мы приехали без всего: у нас не было ни стола, ни стула, ни одеял, ни ложек, ни кастрюлек, ни чашек, ни тарелок, ни ведер; спали на полу, прикрываясь пальто. Но мы были счастливы. Мама была с нами и устроилась работать под Медведково.

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ