ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 3(21) 1999

Диакон АЛЕКСАНДР БУЛЕКОВ

 О МАРОНИТСКОЙ ЦЕРКВИ

1. ВВЕДЕНИЕ

     Маронитская Церковь, не будучи многочисленной, остается тем не менее одной из самых влиятельных на современном Ближнем Востоке. Более того, иногда проблемы и перспективы христианства в арабских странах односторонне сводят к одним лишь маронитам[1]. Подобное отождествление иллюстрирует значение ливанского христианства и особенно его маронитской составляющей.
     Рассматривая историю маронитов, необходимо учитывать, что Ливанские горы на протяжении всей своей истории служили убежищем для различных религиозных меньшинств и изгнанников, причем здесь не только сохранялись их традиции и национальная идентичность, но и задерживалось излечение их религиозных болезней.
     Ливан сегодня — маленькая страна; ее западная часть омывается Средиземным морем, на севере и востоке она граничит с Сирией, а на юге — с Палестинской автономией и Израилем. Столица Ливана Бейрут — один из крупнейших средиземноморских портов. Большую часть страны занимают горные хребты. Ливан играет ключевую роль в жизни Ближнего Востока, являясь перекрестком интересов арабских государств, стран Азии, Европы и Америки. История Ливана — бывшей Финикии — связана в первую очередь с Израилем и Сирией. В ветхозаветную эпоху Ливан славился своими лесами, особенно исполинскими кедрами. В Библии упоминается о ливанских снегах и о плодородии этой страны. На побережье Ливана находились великие финикийские (хананейские) портовые города Тир, Сидон (современная Сайда) и Библос (современный Жбейл). Царь Соломон получал из Тира кедр и другие породы дерева для строительства храма и царского дворца в Иерусалиме (3 Цар 5:1–18). В церковной истории Ливан связан с сирийскими землями, входившими в юрисдикцию древней Антиохийской Церкви. Сюда же, в земли Кирские, нас приводит и история появления Маронитской Церкви.
     Территорию современных Сирии и Ливана можно в полном смысле слова считать Святой землей. Здесь происходили многие события, о которых повествуют Евангелие и Деяния Апостольские. “Страны Тирские и Сидонские” посещал с проповедью Сам Господь наш Иисус Христос (Мк 15:21). По дороге в Дамаск, столицу нынешней Сирии, произошло обращение Савла (Деян 9:1–9). С именем святого первоверховного апостола Павла связаны многие доныне сохранившиеся святыни. В апостольские же времена в Антиохии появились первые крупные общины, члены которых впервые стали называться христианами. Сюда в 38–46 годах приходит с проповедью святой апостол Петр, от которого ведут свое преемство епископы Антиохийской Церкви. Уже в первые годы христианской миссии Антиохия Сирийская стала местом споров о сути христианской веры и членства в Церкви. Для разрешения проблемы крещения язычников в Антиохийской общине в 49 году был созван Апостольский Иерусалимский Собор (Деян 15:2–6).
     В противовес первым иудео-христианским общинам в Иерусалиме и Палестине, жизнь которых сильно зависела от традиций Иерусалимского храма и синагог, христиане в языческих странах, расположенных на территории Сирии, еще во времена апостола Павла начали самостоятельно вырабатывать христианский образ устройства церковной жизни. Именно здесь, еще до Иерусалимского Апостольского Собора, поставлялись первые пресвитеры (Деян 15:23; 20:17,28), а затем и епископы с диаконами (ср. Флп 1:1). Здесь же в IV веке появилась величайшая школа антиохийского монашества с целым сонмом святых подвижников, своим духовным опытом повлиявших на ход истории Церкви на Востоке. С именем одного из них — преподобного Марона Пустынника — позднее будут связывать свое наименование Маронитская Церковь и ее народ. Многие церковные традиции и опыт духовной жизни берут свое начало в Антиохии. Здесь находятся и истоки Маронитской Церкви.
     Связываемая в истории Церкви с периодом борьбы с монофизитской и монофелитской ересями, Маронитская Церковь сейчас практически является одной из католических общин Ближнего Востока. Сохранив основы восточного обряда и формальное патриаршее управление, она находится в юрисдикции Римско-Католической Церкви, входя в семью восточно-католических Церквей и полностью разделяя католическое вероучение. Два важных фактора сыграли здесь решающую роль — богословские споры IV и V веков и деятельность римских миссионеров с XIII века и до наших дней.
     Пять различных восточно-католических Церквей были основаны с 1552 по 1824 год на Ближнем Востоке как новые патриархаты: Халдейская Католическая Церковь (отделившаяся от Ассирийской, или Несторианской, Церкви Востока) в 1552 году; Греко-католическая, или Мелхитская (собравшая христиан, отколовшихся от Антиохийского, Александрийского и Иерусалимского Православных Патриархатов), в 1724 году; и отошедшие в унию с Римом от своих исторических Церквей Армянская Католическая Церковь (1740), Сирийская Католическая Церковь (1773) и Коптская Католическая Церковь (1824). Эти пять Церквей носят название униатских, или “католических восточного обряда”. Особняком среди них стоит Маронитская Церковь, отсчитывающая свое самостоятельное бытие с конца XII века и не имеющая, подобно вышеперечисленным, параллельной одноименной некатолической общины (православной, сиро-яковитской, армяно-григорианской и т. д.). Отколовшись от древнего Антиохийского Патриархата в период борьбы с монофелитством, она в течение нескольких столетий (до XIII в.) была оторвана от церковных событий, происходивших на Востоке: сыграла роль вынужденная изоляция в труднодоступных Ливанских горах. Сами марониты полностью отрицают свое еретическое прошлое, утверждая, что на протяжении всей истории полностью разделяли вероучение Церкви Рима, а следовательно, их общение никогда не прерывалось. В этом смысле они отвергают применение к себе термина “униаты”.
     Согласиться с этим достаточно трудно даже самой Римско-Католической Церкви, всегда пытавшейся защитить своих основных союзников на Ближнем Востоке. История Маронитской Церкви вообще является предметом полемики. Часто почву для совершенно противоположных трактовок дает отсутствие достоверных сведений. Маронитские историки очень часто выдавали желаемое за действительное, каждый раз при этом преследуя конкретные цели (обоснование тесных связей с Западом, старшинство среди униатских общин на Востоке, право предстоятелей носить титул Патриархов Антиохийских и многие другие).
     Литература о Маронитской Церкви на русском языке практически отсутствует. Кроме коротких справочных материалов (информация в которых обычно заканчивается XIX в.), можно отметить небольшой по объему, но глубокий материал профессора В. В. Болотова, вошедший в IV том его “Лекций по истории Древней Церкви”. Эта статья тезисно очерчивает период истории маронитов от основания монастыря святого Марона в IV веке до отхода общины от Православия в VIII веке. Тем не менее болотовский текст не был подготовлен автором к изданию. Опубликовавший его “Лекции” А. Бриллиантов отнес этот материал к тем, которые требуют систематизации и дополнений. Ценность статьи Болотова состоит в указаниях на латинские и греческие источники. Еще одним кратким источником (частично пересказывающим В. В. Болотова) является статья в полторы страницы в книге А. В. Карташева “Вселенские Соборы”. Это практически единственный русскоязычный источник, ясно утверждающий, что после XVI века марониты расстались с ересью монофелитства и вошли в юрисдикцию Римско-Католической Церкви. Большинство других трудов по истории Церкви, выпущенных на русском языке, вообще не говорит о Маронитской Церкви или довольствуется краткими замечаниями.
     Ценными источниками на русском языке являются, безусловно, переводы древних церковных памятников, к которым в первую очередь следует отнести творения блаженного Феодорита, епископа Кирского (“Церковная история” и “История Боголюбцев”), преподобного Иоанна Дамаскина, святителя Иоанна Златоуста, Деяния Вселенских Соборов. Среди современных работ следует выделить вступительную статью А. И. Сидорова к книге “Творений Преподобного Максима Исповедника”, которая раскрывает появление ереси монофелитства и борьбу с ней, анализирует исторический фон и движущие силы на Востоке того времени.
     История Маронитской Церкви может быть разделена на несколько основных периодов. Первый период (IV–VII вв.) рассматривает корни маронитских общин в то время, когда они находились в полном единстве с Антиохийской Православной Церковью, разделяли ее учение и канонические правила. Второй период (VII–XII вв.) относится ко времени монофелитской ереси и откола от полноты Православия ее последователей, образовавших самостоятельную Маронитскую Церковь. Третий период, наиболее продолжительный во времени (XIIXVIII вв.), рассматривает вступление в юрисдикцию Рима и процесс латинизации Маронитской Церкви. Четвертый и последний период (конец XVIII–конец XX вв.) — жизнь маронитов в новой истории. Жизнь Маронитской Церкви этого этапа в основном сосредоточена на вопросах государственного строительства, защиты интересов христианства в регионе и на диалоге с исламским окружением.

 

2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ МАРОТСКИХ ОБЩИН

2.1. ПОНЯТИЕ О МАРОНИТАХ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕРМИНА

     Практически все компетентные ученые сходятся в описании истории маронитов после XVI века, но в оценке предшествующего периода единодушия не наблюдается. И одним из наиболее принципиальных является кажущийся простым вопрос: кто же такие марониты?
     В узком смысле слова марониты представляют собой конфессиональную общину, определяемую специфичностью вероисповедания и обряда, которая, зародившись на Ближнем Востоке (Сирия), распространилась ныне практически по всем континентам. Вместе с тем их религиозная и социально-общественная обособленность вскормили настоящее национальное самосознание. Сами марониты в подавляющем большинстве считают себя самостоятельной нацией, приводя как аналог пример ближневосточных армян. Были созданы целые теории, доказывающие наличие у маронитов неарабских этнических корней. Согласно одной из них (не имеющей, правда, под собой никакой реальной основы), они происходят из древней Финикии. Согласно другой (возможность которой более обоснована), они представляют собой потомство мардаитов — изначально иранского или анатолийского населения, обосновавшегося в Ливане в IV веке. Эта народность поставляла немало солдат армии Византии для борьбы с арабами. Затем, при императоре Юстиниане II, это племя рассеялось — за исключением небольшой своей части, сохранившейся в Ливанских Горах[2]. Разделяет мнение о мардаитских корнях современных маронитов и русский историк А. В. Карташев[3]. Третья теория чаще всего выдвигается маронитскими историками, желающими доказать местные корни своих общин. Она связывает маронитов с потомками арабского племени бедуинов, обосновавшимися в Ливане в дохристианскую эпоху[4].
     Суммируя различные теории, можно предположить, что скорее всего марониты представляют собой слияние нескольких этнических групп. Возможно, здесь присутствует и элемент мардаитов, но в основном — греко-арамейские народности, завоеванные арабами и быстро арабизировавшиеся. В процессе развития к ним примкнули некоторые армяне и потомки франков, слившиеся в единую группу, объединенную принадлежностью к Маронитской Церкви. Замкнутость этой группы в непроницаемый “ливанский бастион”, живое само-осознание и постоянная необходимость сопротивления окружающим противникам привели к большой ее сплоченности. Общинные же связи были обеспечены самостоятельной религиозной практикой и наличием автономной иерархии. В быту марониты используют как сириакский[5] (в некоторых селениях в Сирии), так и, в подавляющем большинстве, арабский язык. В настоящее время среди ливанских общин широко распространен французский язык, а в самой крупной зарубежной колонии эмигрантов в Бразилии — португальский.
     Насколько же древним является “маронитский этнос”, принадлежал ли он изначально целой группе людей, происходит ли от имени человека или монастыря? Маронитские историки Средних веков утверждают, что термин марониты произошел от сириакского слова Маран, обозначающего Господа нашего Иисуса Христа. Этим словом был назван впоследствии и монастырь, где появились предшественники нынешних маронитов. Другая версия говорит, что термин произошел от сириакского слова Марио, переводящегося как “Господь” (Христос)[6]. Наиболее же распространена среди маронитов теория, что термин марониты произошел от названия монастыря преподобного Марона (монаха-аскета V века) и потом применялся по отношению ко всем, кто разделял вероисповедание братии монастыря и организационно подчинялся его настоятелям. Эта же теория утверждает, что широкое употребление понятие марониты получило лишь после VII века; до той поры они именовались мардаитами[7].
     Наиболее полно взгляд своей Церкви на происхождение названия марониты представил маронитский патриарх Стефан аль-Дуаии (†1704). Изучив мнения как восточных, так и западных историков, он настаивает на том, что марониты получили свое наименование от преподобного Марона и полностью отвергает утверждение патриарха Александрийского Евтихия (†941)[8], которое заключалось в том, что имя взято от сирийского монаха Марона, жившего во времена Византийского императора Маврикия (582–602). Этот более поздний Марон исповедовал еретические учения об одной воле и одном действии во Христе[9]. Марониты считают его еретиком и, естественно, стараются опровергнуть какую-либо связь с ним.
     Патриарх Стефан также приводит серьезные аргументы против мнения некоторых западных средневековых историков, согласно которым наименование возникло от города Маронэа — пригорода Антиохии[10]. Он вместе с тем не возражает против предания, находящегося “в согласии с традициями Маронитской Церкви и одобренного Римской Церковью, как засвидетельствовано в Маронитских богослужебных книгах”[11], — что наименование унаследовано от благочестивого Марона, “Патриарха Великой Антиохии”. Этот священнослужитель жил в монастыре преподобного Марона (построен в V в.) во второй половине VII века и стал “первым Патриархом” маронитов. Правда, настоящее его имя было Иоанн, но после того, как он возглавил Маронитскую Церковь, к его имени добавилось второе — Марон, как знак преданности традициям монастыря.
     Известный в католическом мире маронитский церковный ученый Иосиф Ассемани (XVIII в.) на основании ранних летописей из библиотеки Ватикана делает вывод, что мардаиты стали называться маронитами в 694 году, как последовавшие за Иоанном Мароном, “первым Патриархом”. По его теории, в период с V по VII век марониты не были известны в окружающем их мире под этим названием. Да и сама община еще не сформировалась как самостоятельная религиозная структура; ее скорее ассоциировали с гражданской группой, воевавшей на стороне Византии против арабов. После VII века наименование мардаиты отпало[12].
     Основной целью всех вышеперечисленных теорий является доказательство вполне “нееретического” происхождения маронитов. Именно эту изначальную необъективность исследований имел в виду профессор Болотов, когда отмечал, что “на сведения самих маронитов полагаться нельзя”[13]. Маронитские историки, использовав во многом верные исторические факты, стремились опровергнуть обвинения в монофелитстве и подтвердить верность своей общины учению древней неразделенной (кафолической) Церкви. Имя преподобного Марона и его монастырь были крайне важны в связи с тем, что предание многих Восточных Церквей сохранило их как сторонников Халкидонского вероисповедания, а их последователей — как борцов с ересью монофизитства и защитников определений IV Вселенского Собора.

 

2.2. ПРЕПОДОБНЫЙ МАРОН, ПУСТЫННИК СИРИЙСКИЙ

     Житие преподобного Марона, пустынника Сирийского, было продолжением великого монашеского делания христиан Востока. Маронитская Церковь называет его “Отцом нации”. Наиболее важными историческими источниками, из которых черпаются сведения о жизни святого, являются свидетельства святителя Иоанна Златоуста  (†407) и Феодорита, епископа Кирского (†458).
     Из своей ссылки в Армении предположительно в 405 году святитель Иоанн Златоуст направил письмо некоему “Священнику Марону-аскету”[14]. Известно, что великий Отец Церкви некоторое время жил среди сирийских подвижников. Пример их духовной жизни оставил глубокий след в сердце святого. В письме преподобному Марону содержатся дружеские приветствия, пожелания быть в более частой переписке и сожаления, что трудно отыскать подходящего курьера. В заключение святитель испрашивает молитв и благословения подвижника-аскета. На письме не поставлена конкретная дата, отсутствуют и другие подробности, относящиеся к истории знакомства и жизни адресата. Исходя из предположений, что послание могло быть отправлено около 404–405 года, большинство историков делает заключение, что преподобный Марон скончался около 410 года[15]. Однако это письмо могло быть написано одному из нескольких монахов с именем Марон, живших в Сирии в V веке. Златоуст называет Марона священником, и это является единственным указанием на сан подвижника, поэтому очень трудно идентифицировать адресата письма с личностями, о которых свидетельствуют другие источники. Подобную критическую позицию полностью отвергают марониты. Для них крайне важно подтверждение исторических связей и духовного родства со святым, память о котором бережно хранит Предание Церкви.
     Другим источником является “История Боголюбцев” блаженного Феодорита, епископа Кирского. В этом авторитетном труде дано описание жизни и аскетических подвигов монаха по имени Марон[16]. Блаженный Феодорит свидетельствует, что в его время верующие почитали память святого Марона, но описывает его жизнь и подвиги достаточно кратко, особенно в сравнении с подробными житиями других подвижников благочестия, таких, как преподобный Симеон Столпник и даже ученик Марона преподобный Иаков Отшельник[17]. Не отводит автор церковной истории и какого-либо особого места для Марона среди других восточных “Боголюбцев”, поэтому можно считать не слишком аргументированными утверждения позднейших маронитских исследователей, что преподобный Марон был главой аскетической и монашеской жизни в области города Кир или, как пишет известный маронитский историк нынешнего столетия священник Бутрос Дау, “основателем новой школы аскетизма”[18]. Не имеет оснований и предположение того же автора, что преподобный Марон был основателем пустынножительства в северной Сирии и что святой Симеон Столпник стал последователем его школы аскетизма[19]. Священник Б. Дау идет и дальше, утверждая, что монастыри, где подвизались преподобный Симеон и его ученики, были маронитскими по духу и по церковной юрисдикции[20].
     С другой стороны, не имеет церковно-исторических подтверждений (особенно с учетом хронологии) и былое предположение о том, что преподобный Марон исповедовал монофелитское учение. Указание на существование такой точки зрения можно встретить, в частности, у В. В. Болотова[21]. Предание церковное хранит память о преподобном Мароне как об одном из подвижников благочестия, удостоившихся особых даров Святого Духа. Многие Церкви Ближнего Востока имеют его в своих диптихах (так, например, Антиохийская Православная Церковь совершает его память 14 февраля).
     Почитание преподобного Марона, пустынника Сирийского, усилиями многочисленных русских паломников на Ближнем Востоке, было принесено и в Россию. Православный народ прибегал к святому как к целителю “огневицы и трясавицы” (горячки и лихорадки, а также припадков). Икона преподобного Марона особо почиталась в соборном храме Валаамского монастыря. По просьбам жителей Онежского озера, часто страдавших от лихорадки, пред этим образом на Валааме постоянно служились молебны[22]. С 1642 года известен московский храм преподобного Марона Пустынника (Благовещения) в Старых Панех.
     Зная то огромное влияние и авторитет, которые имели среди христиан того времени и во все последующие времена монахи-подвижники, становится понятным желание маронитов как тогда, так и сейчас доказать свою как можно более близкую историческую и духовную связь с преподобным Мароном, указывая на него как на духовное основание своей Церкви.

 

2.3. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О МОНАСТЫРЕ СВЯТОГО МАРОНА

     Последователи преподобного пустынножителя Марона построили на месте его захоронения монастырь, назвав его “обителью святого и богоносного Марона”. По всей вероятности, монастырь находился в области Южной (Второй) Сирии, между городами Хомсом (древней Эмесой) и Хама, на правом берегу реки Оронт. По другим сведениям, он находился в том же регионе, но ближе к городу Апамея. Маронитский Патриарх Стефан аль-Дуаии, исследуя свидетельства блаженного Феодорита Кирского о святом Мароне, делает вывод, что жители города Хама перенесли останки подвижника на берега реки Оронт и построили на месте захоронения часовню, которая за короткое время превратилась в монастырь с более чем 800 насельниками. Это мнение поддерживают и другие маронитские историки, включая известного Ассемани. Современный маронитский историк проф. аббат Павел Нааман называет обитель преподобного Марона “центром халкидонцев Сирии в VI и VII веках”[23]. Она достаточно быстро заняла авторитетное место среди других монастырей Сирии. Говоря о VI веке, проф. В. В. Болотов отмечает, что “монастырь Марона имел среди других монастырей своей местности первенствующее значение, подобно отношению Далматиева монастыря к другим константинопольским”[24].
     Однако существуют достаточно противоречивые исторические версии относительно как места основания монастыря, так и его отождествления с последователями и учениками преподобного Марона. Ряд оппонентов маронитских исследователей и их сторонников утверждает, что в Сирии (как Первой, так и Второй) существовало несколько монастырей, носивших имя Марона. Трудно также найти определенные исторические доказательства, что названы они были в честь конкретного аскета-подвижника V века. По мнению, например, современного американского сиро-яковитского ученого Матти Муса, нельзя говорить о существовании определенной маронитской общины до VII века, а также о непосредственной связи между святым подвижником Мароном и позднее возникшей церковной группой, носившей его имя[25].
     Среди других (далеко не многочисленных и часто недостоверных) ранних исторических документов о монастыре преподобного Марона есть два, на которые следует обратить внимание. Это свидетельства сиро-яковитского Патриарха Антиохийского Дионисия (†845) и Патриарха Александрийского Евтихия (†941). И хотя их упоминания об обители Марона достаточно разноречивы, но их объединяет то, что все они связывают монастырь с монофелитской ересью, широко распространившейся в Сирии во времена императора Ираклия (†641)[26].
     Патриарх Дионисий сообщает, что после изгнания персов из Сирии император Ираклий посетил в 628 году город Орхои (древняя Эдесса, ныне г. Урфа в Турции) — центр сирийского христианства, жители которого в большинстве своем исповедовали монофизитство. Попытка правителя убедить церковные власти принять решения Халкидонского Собора и томос папы Льва I Великого осталась безуспешной. В 629 году император посещает Мабуг (совр. Манбай в Сирии), где встречается с Сирийским Патриархом Антиохийским Афанасием (Гаммала, †631 и двенадцатью епископами для обсуждения вопросов веры. Он надеялся убедить их, что новая формула вероисповедания (две природы и одна воля во Христе) вполне согласуется с доктриной святителя Кирилла Александрийского. После двенадцатидневного обсуждения Патриарх с епископами отверг императорские предложения на основании того, что они не отличались, по их мнению, от позиции Нестория (две различные природы и Личности во Христе) или папы Льва I (две природы в одной Личности). Реакция императора на отказ была резкой. Результатом серьезных преследований стало, по словам Патриарха Дионисия, то, что “многие монахи приняли Халкидонский Собор, включая монахов Бейт-Маруна [Монастыря Марона] вместе с жителями Мабуга, Хомса и большинством людей в Южной Сирии, которые, защищаясь от жестокости, приняли Халкидонский Собор и захватили несколько наших церквей и монастырей”[27].
     Второй документ, проливающий свет на историю монастыря Марона, был написан в X веке восточным летописцем Патриархом Александрийским Евтихием (933–940 Как и предыдущий автор, он упоминает обитель в контексте доктрины монофелитства. О Мароне, жившем в VI веке, историк говорит как о еретике-монофелите[28]. Речь здесь идет не о монахе-аскете IV–V веков, а другом человеке с тем же именем. Вполне возможно, что Патриарх Евтихий мог писать и о первом маронитском патриархе Иоанне Мароне, который скончался в 707 году. Сказания о нем достаточно известны на Востоке, но крайне противоречивы.
     Следовательно, можно констатировать, что существовал монастырь (может быть, даже и не один), носивший имя Марона и находившийся недалеко от города Хама. Его насельники приняли монофелитство во времена императора Ираклия в начале VII века. Монастырь этот был широко известен в Сирии и за ее пределами. Трудно с точностью утверждать, имеет ли этот монастырь какую-либо связь с преподобным Мароном V века или с монастырем, построенным его учениками, сведений о дальнейшей судьбе которого не сохранилось.

3. ОБРАЗОВАНИЕ МАРОНИТСКОГО ПАТРИАРХАТА

3.1. ВРЕМЯ ПОЯВЛЕНИЯ МОНОФЕЛИТСКОЙ ЕРЕСИ

     Перед императором Ираклием (†641), как и перед его предшественниками, стояла задача сохранения единства государства. Этому никак не способствовал серьезный раскол в Церкви, произошедший из-за христологических споров после IV Вселенского Собора (451). Усилия нескольких императоров силовыми методами заставить монофизитов принять решения Собора остались безуспешными. Монофизиты являлись потенциальными союзниками внешних врагов Византийской империи, Константинополь потерпел поражение на огромных территориях. Ситуация была тем более опасна, что именно в это время рождалась новая религия — ислам, создавшая основу для объединения прежде языческих аравийских племен.
     Основной целью Ираклия было не столько излечить раскол, сколько достичь конкретной политической цели — вернуть провинции Сирии и Египта, где в основном жили сторонники монофизитской доктрины, и вновь объединить государство. Средством к успокоению разногласий должна была стать такая христологическая формула, которая устроила бы обе стороны. Такой формулой была избрана доктрина монофелитства, которая предполагала во Христе две реально различных природы, но при этом единое действие и единую волю. Халкидонский орос подчеркивает активность, самодвижность человеческой природы во Христе. По мнению монофизитов, это было впадением в несторианство. Сподвижник императора Ираклия патриарх Константинопольский Сергий, выходец из монофизитской семьи в Сирии, искренне желавший воссоединения православных с монофизитами, предложил как выход из положения учение о единой воле и едином действии (энергии). Буква Халкидонского Собора при этом сохранялась, а следовательно, не должно было быть угрозы его авторитету[29].
     Но в то время, как большинство общин в Армении, Сирии и Египте приняло новую доктрину, предполагавшегося “воссоединения” она не принесла. Находились и яркие, убежденные противники нового учения. Такими были патриарх Иерусалимский святитель Софроний (*633–†634) и преподобный Максим Исповедник (†662), который участвовал в Латеранском Соборе 649 года, созванном папой Мартином I, где были осуждены Эктесис Ираклия (638) и Типос императора Константа (648). Мирным способом решить вопрос не удалось. Последовал грозный указ о том, что отвергающие решения Халкидонского Собора будут подвергнуты истязаниям, а их дома — разграблению. Под страхом преследований со стороны властей множество монахов, включая насельников монастыря преподобного Марона, приняли орос IV Вселенского Собора и захватили несколько церквей и монастырей, принадлежавших антихалкидонцам.
     Отсюда можно было бы сделать вывод, что монастырь до активных действий Ираклия находился в юрисдикции монофизитской иерархии и лишь под страхом преследований в 630-х годах перешел на сторону мелхитов (в это время марониты не представляли собой какой-либо самостоятельной церковной деноминации, а, следовательно, должны были принадлежать к одной из двух главных конфессиональных семей). Кроме уже рассматривавшихся аргументов, такая точка зрения вызывает сомнения еще и потому, что в этот период немалое число последователей или выходцев из среды, близкой к монастырю преподобного Марона составляло императорский двор и не могло быть среди противников политики Ираклия[30].
     Но допустимо и другое соображение. Сутью политики Ираклия в Сирии было не просто принятие Халкидонского ороса всеми общинами, а также одобрение монофелитской формулы. Вполне возможно, что именно этот шаг и предприняли, следуя за императором, насельники Мароновой обители, до этого времени придерживавшиеся православной доктрины.
     В период после 630 года влияние монастыря маронитов усиливается. К нему присоединяются как ряд общин, которые принимали Халкидонский Собор и затем восприняли вероучительную формулу Ираклия, так и монофизиты, которые не видели для себя другого выхода как подчиниться давлению власти и принять орос Халкидона, но лишь в форме унии. Есть сведения, что после посещения Хомса в 631 году император Ираклий подарил обители Марона обширные земельные владения и часть имущества, ранее принадлежавшего яковитам.
     Следует рассмотреть еще одно важное свидетельство 727 года упомянутого сиро-яковитского патриарха Антиохийского Дионисия — противника учения преподобного Максима Исповедника о двух волях и действиях во Христе: марониты отвергли учение преподобного Максима, а значит, придерживались монофелитской доктрины, которую восприняли во времена императора Ираклия. Вместе с тем яковитский иерарх ясно утверждает, что конфликт возник среди двух групп сторонников решений Халкидонского Собора, что подтверждает мысль о том, что марониты до времени споров о волях и действиях во Христе были вполне “сирийскими мелхитами”. В захваченной арабами Сирии, когда нормальные связи с Византией были нарушены, многие православные придерживались мнения, что учение об одном действии и одной воле Господа нисколько не противоречит ортодоксальной христологии[31]. В этом смысле большая часть халкидонской Церкви в Сирии искренне придерживалась монофелитства. Учение о двух волях и двух действиях во Христе, как мы видим, было принесено в оккупированную Сирию пленными из Византии. Возвратившие при арабской власти многие утраченные прежде права, монофизиты отождествляли новое учение как “греческое”, не соответствующее учению предшествующих Отцов Восточной Церкви и противное национальным интересам. В тот период такое понимание могло быть и у истинных сторонников Халкидонского Собора.
     Последователи преподобного Максима Исповедника называют маронитов севирианами и яковитами, то есть монофизитами. Это вряд ли означает, что последние принадлежали канонически к монофизитской Церкви, а лишь свидетельствует об убеждении, что, отвергая доктрину двух воль и двух действий во Христе, марониты неизбежно отходят от духа постановлений IV Вселенского Собора и томоса папы Льва Великого и их вера является разновидностью монофизитства.
     VI Вселенский Собор в 680 году поставил точку в монофелитском споре. Решающее значение имело послание папы Агафона, содержащее синтез идей, высказанных святителем Софронием Иерусалимским, преподобным Максимом Исповедником и святым Мартином Исповедником. В оппозиции Православию оказалась делегация Антиохийской Церкви во главе с патриархом Макарием (656–681[32]. Монофелитство в Сирии было распространено более, чем где-либо еще, и воспринималось как вера Отцов, находя широкую поддержку среди монашества и простого духовенства[33]. Именно они были главной опорой патриарху Антиохийскому. Находясь в захваченной чужеземцами стране, где оппоненты-монофизиты пошли на сотрудничество с мусульманскими властями, сирийские монастыри пытались сохранить монофелитство как веру времени расцвета Православия.
     К середине VIII века марониты уже откололись от мелхитов. После VI Вселенского Собора, когда Византийская Церковь исповедовала доктрину двух воль и действий во Христе, маронитские общины, за исключением собора в Алеппо, оставались монофелитскими и исповедовали одну волю и одно действие во Христе.
     Для современных маронитов, уделяющих много внимания своим отношениям с Римом и отстаивающих идею о том, что они всегда сохраняли единую веру с Римской Церковью, признать это крайне сложно. В реальности ни один исторический документ не позволяет утверждать преемственность связей с Западом. Именно вопрос о монофелитстве является наиболее болезненным для Маронитской Церкви, так как с этой доктриной связывают ее историю не только Восточные Церкви, но и Римско-Католическая. Современные маронитские историки, такие как епископ Петр Диб, желая максимально приблизить анализ того периода к католической христологии, утверждают, что марониты отказываются признавать лишь наличие во Христе конфликта двух воль, непременно ведущего к подчинению человеческой воли воле Божественной.

 

3.2. ОБРАЗОВАНИЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ МАРОНИТСКОЙ ЦЕРКВИ

     VI Вселенский Собор не искоренил монофелитство полностью, однако смерть последнего императора-монофелита и последовавшие позже иконоборческие споры закрыли эту страницу истории Византийской Церкви. Ситуация в Сирии, отрезанной от Империи и находившейся под властью арабского рода Омейядов, была иной. Здесь монофелитство продолжало существовать и затронуло достаточно много православных общин. В конце VII–начале VIII века они разделяются на мелхитов, поддерживающих каноническую связь с Византией и Православными Церквами, и маронитов, собравших вокруг себя сторонников церковной политики времен императора Ираклия[34].
     В конце VII века у маронитов еще не было оформившейся самостоятельной иерархии, в то время как мелхиты были канонической Церковью с устоявшейся организацией епархий и священноначалия. Схизматические маронитские приходы стояли перед необходимостью организации собственного церковного управления, особенно в условиях постоянных столкновений с православными общинами.
     В истории патриарха Дионисия приводятся следующие факты:
     “В этот [745] год Маруан, царь [халиф] Арабов, позволил халкидонцам [мелхитам] поставить патриарха для их деноминации, которым стал Феофилакт Ибн Канбара из Харрана. Феофилакт был золотым ювелиром Маруана. Он добился от Халифа распоряжений и войск для преследования маронитов. По прибытии в монастырь Марона он принуждал его монахов принять доктрину Максима [о двух волях во Христе] и воздерживаться от пения Трисвятого с фразой «распныйся за ны». Одолеваемые скорбями, монахи обещали Феофилакту, что на следующий день они последуют его приказу. Тогда с Феофилактом был один старый монах, которого тот очень любил. Этот монах вошел в монастырскую церковь и, ударяя по алтарю рукой, плакал: «Нечистый алтарь, завтра ты станешь святым». В этот момент его настигла божественная кара и в него вселился бес. Он провел в мучениях всю длинную ночь и затем скончался. Ибн Канбара был чрезвычайно опечален смертью монаха, и его охватил страх. Он оставил тело покойного монахам монастыря для погребения и удалился, не достигнув своей цели.
     Марониты остались такими же, как и сейчас. Они поставляют себе патриарха и епископов из своего монастыря. Они отделены от последователей Максима за свою веру в одну волю во Христе и исполнение Трисвятого с фразой «распныйся за ны». Но они принимают Халкидонский Собор.
     Потом Ибн Канбара прибыл в Манбийж и пытался заставить халкидонцев в этом городе принять доктрину двух воль во Христе и воздерживаться от исполнения Трисвятого с фразой «распныйся за ны». Он предал их Маруану, который оштрафовал их на четыре тысячи динаров. Несчастье, случившееся в Алеппо, произошло и здесь. В итоге, некто Андрей Маронит получил приказ Халифа и построил церковь для маронитов в Манбийже. Они [марониты] после этого стали независимыми от последователей Максима. И множество омерзительных и гнусных столкновений произошло между этими двумя группами”[35].
     Приведенный текст относится ко второму году правления халифа Маруана II из династии Омейядов (744–750). Антиохийская Православная Церковь (мелхиты) не имела своего Предстоятеля почти в течение 40 лет (с 702 по 742 год), что связано, в первую очередь с нежеланием мусульман усиливать в Сирии позиции христиан, связанных с Византией. В 742 году халиф Хишам позволил избрать патриарха, которым стал Стефан IV. Три года спустя патриарх Стефан впал в немилость у халифа аль Валида II (743–744) и был изгнан вместе с епископом Дамасским. В 745 году патриархом становится Феофилакт, бывший до этого священником в Эдессе[36].
     Свидетельство Дионисия представляет православных и маронитов как две раздельные и противостоящие друг другу группы. В то время как православные имели своего Предстоятеля, марониты не имели главы в сане патриарха. Если бы таковой был во время написания текста (745), то Дионисий, сам являвшийся патриархом у монофизитов, скорее всего упомянул бы это, рассказывая о деятельности Блаженнейшего Феофилакта.
     Некоторые маронитские авторы делают из вышеприведенного отрывка, являющегося практически единственным историческим свидетельством по этому поводу, вывод, что до 745 года монастырь Марона находился в юрисдикции православного Патриарха Антиохийского. Дионисий действительно называет Феофилакта патриархом “халкидонцев”, а не, например, “последователей Максима” или “мелхитов”[37]. Учитывая, что марониты также принимали Халкидонский Собор, можно предположить, что патриарх Феофилакт пытался навести догматический порядок в своей Церкви. Но эта позиция представляется недостаточно обоснованной; большинство историков сходятся во мнении, что марониты не имели своего священноначалия до середины VIII века и начали поставлять патриархов и епископов только после преследований со стороны Феофилакта. Были ли они до этого времени в формальной юрисдикции Антиохийских предстоятелей или получали свои хиротонии от схизматических архиереев, сказать трудно. Причинами, побудившими маронитов к созданию независимой церковной организации, стали полный разрыв с канонической Церковью и отвержение ее догматики и возрастание количества приходов в различных местах Сирии. Выше уже упоминались маронитские общины в Хаме, Алеппо, Хомсе и Манбийже.
     Сами марониты чаще всего относят избрание своего первого Патриарха Иоанна Марона, речь о котором пойдет ниже, к концу VII–началу VIII века. Современный маронитский историк епископ Каирский Петр Диб (1881–1965) называет в своем труде две причины отделения Маронитской Церкви от Матери-Церкви и выбора своего патриарха: долгое вдовство Антиохийского Престола, длившееся 40 лет; незаконность выборов Антиохийских Патриархов византийскими императорами без участия антиохийских архиереев; их пребывание в Константинополе[38]. То есть, как утверждают марониты, они возвели на престол законного и свободно избранного Патриарха Антиохийского, занявшего пустовавшее место Антиохийских Первосвятителей[39]. Нужно отметить, что ни один историк Восточных Церквей, даже католики, такой позиции не разделяют и считают ее абсолютно неправдоподобной. Когда католики принимали маронитов в XIII веке в свою юрисдикцию они, видимо, просто закрыли глаза на этот “темный” период истории Маронитской Церкви, понимая, какие политические выгоды сулит им присоединение первой крупной восточной христианской общины.
     Со второй половины VIII века практически все летописцы Востока упоминают маронитов как христианскую секту. Патриарх Дионисий, говоря о появлении в 745 году маронитской иерархии, не указывает, кто хиротонисал этих патриархов и епископов и насколько эти хиротонии действительны. Нет здесь свидетельств и об имени первого Предстоятеля и его деятельности. Все эти вопросы до сих пор спорны и затенены большим количеством легенд и необоснованных предположений.

 

3.3. ИОАНН МАРОН И ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

     Марониты часто связывают основание своей нации и Церкви с легендарным патриархом Иоанном Мароном, жившим в конце VII–начале VIII века. К сожалению, факты, свидетельствующие о самом его существовании, чрезвычайно сомнительны. Современные сведения Маронитской Церкви о патриархе Иоанне Мароне базируются на ряде работ историков-маронитов (самые ранние — XIV в.). Изыскания эти крайне противоречивы; все они представляют собой гипотезы или более поздние подделки, часто противоречащие друг другу и единодушно опровергаемые практически всеми независимыми учеными[40].
     Маронитские источники, повествующие о жизни и деятельности Иоанна Марона, дают следующую картину. Некто Иоанн, родом из сирийской семьи франкского происхождения, подвизался во второй половине VII века в монастыре преподобного Марона, откуда и получил свое второе имя Марон. Он изучал богословие и Священное Писание, сириакский язык, а затем и греческий в Константинополе. В 676 году он был хиротонисан в сан титулярного епископа папским представителем на Востоке епископом Иоанном Филадельфийским. После рукоположения он покинул монастырь Марона и проповедовал “правую веру” среди монофизитов и монофелитов. Число его сторонников заметно возрастало, среди них были и военачальники (как его племянник Ибрагим). Это стало началом образования “маронитской нации” со своим вероисповеданием и армейскими подразделениями; в нее входили и потомки мардаитов. Иоанн Марон стал подлинным этнархом своего народа. В 687 году, после смерти патриарха Антиохийского Феофана (681–687), он был избран клириками Сирии новым патриархом Антиохийским с согласия папы Конона (686–687) и пробыл на первосвятительском престоле до смерти в 707 году. В условиях гонений со стороны властей, догматического разброда и шатания он проповедовал правую веру (две природы и две воли во Христе), единую с верой Рима, объединил маронитов и стал родоначальником Маронитской Церкви. Он оставил после себя множество сочинений на догматические, литургические и исторические темы, в которых сам именовал себя Патриархом Великой Антиохии. Иоанн Марон также установил дату празднования памяти преподобного Марона (аскета V века) — 5 января. Некоторые авторы утверждают, что в 694 году византийские войска напали на монастырь Марона, убив при этом пятьсот монахов и разрушив здания. Иоанн Марон организовал строительство нового монастыря недалеко от крепости Кафархай, в области города Батрун, куда была перенесена честная глава преподобного Марона Пустынника. Практически сразу после его смерти 9 февраля 707 года Маронитская Церковь почитала почившего Патриарха как святого[41].
     Такова позиция маронитов. Практически невозможно отыскать авторитетные церковные документы, которые могли бы ее подтвердить. Так, нет никаких исторических оснований считать, что Иоанн Марон мог быть Антиохийским Патриархом, наследовавшим престол после Патриарха Феофана в 687 году. Ни один перечень предстоятелей Антиохийской Церкви не дает возможности сделать такое предположение[42]. В период с 687 по 707 год (практически в течение 20 лет) Иоанн Марон не мог быть патриархом Антиохийским, да еще таким образом, что ни один современник на Востоке или на Западе об этом ни разу не упомянул. Трудно также себе представить, что собор епископов и духовенства Сирии и Ливана, избравший, как утверждают некоторые марониты, Иоанна Марона патриархом, проходя в столь тяжелый для Церкви исторический момент, не оставил о себе абсолютно никакого следа. Нельзя не вспомнить и свидетельство Дионисия, который сам был яковитским патриархом Антиохийским и достаточно информированным историком Церкви и не мог не знать о существовании у маронитов в конце VII–начале VIII века предстоятеля с титулом “Патриарха Антиохийского”, даже если бы он был схизматическим. Он же, как мы уже видели, утверждает, что марониты начали поставлять собственных епископов и патриарха только после 745 года. Из его же повествования видно, что до середины IX века (Дионисий скончался в 845 г.) монастырь еще не был разрушен, а следовательно, Иоанн Марон не мог его перестраивать в конце VII века[43].
     Маронитский епископ XV века Аль-Килаи выдвигал теорию, что первый предстоятель Маронитской Церкви получил свою хиротонию непосредственно от Рима; якобы папский легат, с которым Иоанну Марону удалось встретиться в Триполи, вывез его в Рим, где папа Гонорий (†638) рукоположил его в сан епископа для христиан Антиохии, сохранивших правоверие (в то время как Антиохийский патриарх Макарий (656–681) находился в монофелитской ереси)[44]. Скорее всего тот же источник имеет в виду проф. Болотов, указывая, что эта легенда не выдерживает критики хотя бы из-за расхождений в хронологии: ко времени патриаршества Макария папа Гонорий уже скончался[45], и ни один католический документ такого факта не подтверждает. Не все современные маронитские историки разделяют эту версию.
     Католическая Церковь, в юрисдикцию которой в настоящее время входит Маронитский Патриархат, открыто признает, что “Иоанн Марон — крайне проблематичная фигура, и если он существовал вообще, то был простым монахом, но никак не Патриархом Антиохийским”[46]. С другой стороны, профессор Болотов, отмечая, что “в деталях легенда [об Иоанне Мароне], действительно, недостоверна”, склоняется к мысли, что историческая личность с таким именем могла существовать. Он даже допускает возможность, что в условиях канонических беспорядков и долгого отсутствия нормального управления Антиохийской Церковью по вине гражданских властей, “в каком-либо монастыре у братии явилась мысль завести патриарха негласно”. Таким тайным патриархом, выбранным братией Маронова монастыря, гипотетически мог быть и Иоанн Марон. Вероятно, что монастырь мог хранить в тайне эти факты, веря, что подобные действия направлены на сохранение истиной веры и общин ее последователей в тяжелое для Церкви время. Когда же наступило другое время и появился канонический Предстоятель, марониты вместе со своим главой вынуждены были удалиться в Ливанские горы[47].
     Скорее всего легенды, связанные с житием Иоанна Марона, появились после XIII века, когда шел процесс латинизации маронитов и им были необходимы факты, подтверждающие каноничность их хиротоний. Тогда и понадобилась фигура Предстоятеля и этнарха, твердо защищавшего ту веру, которой придерживалась Римская Церковь.
     Иоанну Марону приписывают авторство целого ряда работ, число которых иногда доходит до десяти. Но чаще всего разные историки с его именем связывают “Изложение веры”, описание литургии апостола Иакова, чин ранней маронитской литургии и трактат о священстве. Наиболее ранние списки этих трудов находятся в Библиотеке Ватикана и исследовались маронитскими учеными, работавшими в Риме в XVII и XVIII веках, Авраамом Эккелийским, Иосифом Симоном Ассемани и его племянником Иосифом Алоизием Ассемани. Даже среди маронитских исследователей здесь также наблюдается полное расхождение во мнениях относительно времени создания и авторстве этих работ.
     Можно считать доказанным, что чин литургии не был составлен Иоанном Мароном и представляет собой искаженную переписчиками версию сирийской литургии Двенадцати Апостолов. Манускрипт был впервые найден на Кипре в XVI веке и не был до этого известен в Маронитской Церкви. Не подтверждается и авторство Иоанна Марона комментария на литургию, который был, скорее всего, написан монофизитом митрополитом города Амида Дионисием Бар-Салиби (†1171). Известный французский востоковед Ю. Ренодот (1646–1720), первый среди европейцев изучивший и опубликовавший свод литургий Восточных Церквей, не обнаружил богослужебных текстов, принадлежащих Иоанну Марону. Те же, о которых идет речь, по его мнению, принадлежат перу яковитов. Ренодот, изучая находящиеся на Западе письменные памятники, пришел к выводу, что такой исторической личности, как Иоанн Марон, вообще не существовало[48]. Авторство маронитского патриарха книги о священстве отвергается Ассемани и другими авторитетными историками. Скорее всего, она также принадлежит перу сиро-яковитского епископа Баремманского Муссы Бар-Кифа (†903).
     Существующие списки “Изложения веры” относятся к XIV и XV векам и хранятся как в Ватикане и Париже, так и в архивах ливанских монастырей. В XIX веке был впервые опубликован французский перевод[49]. В предисловии отмечается, что изложение сделано “Святым Мароном, Патриархом Антиохийским из Монастыря Марона”. Работа эта претерпела во время переписывания множество вставок и коррекций, так что трудно определить, какого вероисповедания придерживался автор. Предположительно “Изложение” было составлено в конце VII века. С одной стороны, оно принадлежит перу человека, придерживавшегося монофелитских воззрений, так как в ней ни разу не упоминается VI Вселенский Собор, но есть указания на исповедание одной воли во Христе. С другой стороны, встречается известная формула Кирилла Александрийского “Единая воплощенная природа Бога Слова”, что явно указывает на сочувствие автора монофизитским воззрениям. В предисловии, которое, скорее всего, было составлено переписчиками-маронитами в Ватикане, говорится, что целью работы была защита истиной веры от несториан, разделивших две природы во Христе, и от евтихиан, смешавших природы друг с другом. Особо подчеркивается, что община, к которой принадлежит автор, почитает Пресвятую Деву Богородицей. Кроме того, там содержатся открытые нападки на преподобного Максима Исповедника, названного новым Несторием[50]. Большинство исследователей сходится на том, что “Изложение веры” было первоначально составлено монофизитом, а затем претерпело множество позднейших исправлений с целью приблизить текст то к монофелитской, то к православной доктринам. Практически все отвергают возможность написания работы православным, то есть принимающим учение шести Вселенских Соборов. А это означает, что невозможно авторство Иоанна Марона, который, по убеждению маронитов, придерживался одной веры с Римским Престолом.
     Маронитская Церковь почитает Иоанна Марона как одного из своих святых и празднует его память 9 февраля. Но почитание это возникло сравнительно недавно. Так, Ливанский собор 1736 года не упоминает Иоанна Марона в пантеоне маронитских святых. Никогда не признавала его как святого и Римско-Католическая Церковь, что вызывало немало споров и противостояний между маронитами и другими католическими восточными церквами. Современный Мелхитский Патриархат (греко-католики, униаты) считает Иоанна Марона одним из настоятелей Маронова монастыря, исповедовавшего монофелитскую ересь, и возражает против его богослужебного почитания Маронитским Патриархатом, как также находящимся в юрисдикции Рима.

 

3.4. РАСПРОСТРАНЕНИЕ МАРОНИТСКИХ ОБЩИН В ЛИВАНЕ

     Первые маронитские приходы на территории современного Ливана образовались еще в начале VIII века. До наших дней сохранилась маленькая церковь Мар-Мема в городе Эхдене в северном Ливане, построенная приблизительно в 749 году[51]. До этого момента марониты группировались вокруг монастыря преподобного Марона в Сирии, где находилась наиболее многочисленная и влиятельная община и откуда появлялись их церковные лидеры.
     Ко времени появления маронитов в VIII веке прибрежные районы Тира, Сидона, Бейрута и Триполи были в большинстве своем населены сторонниками монофизитства и находились в юрисдикции Сиро-Яковитской Церкви. Во второй половине VII ека горные районы Ливана и прилегающих территорий были захвачены племенами мардаитов, сражавшихся в это время на стороне Византийской империи. В течение короткого времени они взяли под контроль почти всю страну до Иерусалима. Династия Омейядов была серьезно обеспокоена этими событиями, пошла на переговоры о перемирии с императором Константином IV (Погонатом, 668–685), и халиф Муавия был вынужден платить Константинополю подати в обмен на выдворение из Ливана и Сирии мардаитов. Те действительно получили приказ удалится в районы Армении, но выполнить его полностью, видимо, не согласились. Уходя из крупных населенных пунктов побережья, они занимали недоступные горные селенья, где встретились с маронитами, также искавшими убежище от преследований со стороны яковитов и византийских правителей. По преданию, мардаиты присоединились к маронитам и со временем образовали общую этническую группу, объединенную политическими интересами и вероисповеданием[52].
     В начале X века был разрушен монастырь преподобного Марона, хотя подробностей этого события практически не сохранилось; неизвестно точно даже, кто был виновником: историки указывают то на яковитов, пользовавшихся в тот период поддержкой мусульманских властей за антиэллинистскую политику, то на самих византийцев, видевших в маронитах предателей интересов империи. Сейчас трудно сказать, почему монастырь, долгое время являвшийся оплотом интересов императорской власти в Сирии, настроил против себя обе стороны, но факт этот послужил причиной необходимости покинуть обжитые районы и искать убежища в недоступных горах, отделяющих континентальную Сирию от побережья[53]. В коллективном сознании маронитов это событие сохранилось как настоящий исход. В действительности понадобилось несколько веков, чтобы этот исход совершился. Ужесточение мусульманской власти усугубляло ситуацию, а временное возвращение византийцев в Сирию в Х веке ускорило завершение исхода. Накануне Крестовых походов большинство маронитов обосновалось в Ливане, в основном, в горных районах севера, откуда позже перебрались на юг. Некоторые нашли убежище на Кипре. Ряд общин остался в непосредственной близости от Сирии и осел в горах Анти-Ливана, в долинах Оронта[54].
     В эпоху династии Омейядов (661–750) мусульманская власть, восседавшая в Дамаске, была скорее терпима по отношению к христианам; основные проблемы исходили от конфликтов с яковитами и пытавшимися восстановить свое влияние византийцами. Поселившись в Ливане, марониты оказались защищены не только от преследования Константинополя, но и от слежки и контроля со стороны арабских властей. Но когда Омейядов сменила династия Аббасидов (750–878), времена изменились к худшему. Багдадские халифы оказались гораздо жестче к местным иноверцам. Мусульмане заняли всю страну; начались регулярные исламо-христианские столкновения, продолжавшиеся вплоть до Крестовых походов, ставших поворотной точкой в истории маронитов и Маронитского Патриархата.
     Об этом периоде истории Маронитской Церкви почти не сохранилось исторических свидетельств. Это признают и сами марониты, говоря, что четыре века — с VIII по XI — они были отрезаны от внешнего мира в неприступных горах и в основном были заняты проблемами выживания[55]. Скорее всего в X веке был построен новый монастырь святого Марона недалеко от города Батрун, ставший резиденцией первых маронитских патриархов. После Иоанна Марона патриархами предположительнопатриархамип были его племянник полководец Курош (Кир) и Гавриил I. Следующие патриархи до 1120 года проживали в районе Библоса — в монастыре Божией Матери в Янухе и были единственными носителями высшей церковной власти Маронитской Церкви того времени. Другие епископы, даже находившиеся далеко от Патриархии, являлись лишь помощниками или викариями Предстоятеля, не имели права самостоятельного управления приходами в областях своего проживания. Эти факты обсуждались в XVIII веке на Ливанском Соборе [56].
     Период после организации самостоятельной Маронитской Церкви и до Крестовых походов стал решающим в формировании принципиальных качеств общины, сохранившихся до настоящего времени. Произошла окончательная арабизация как духовенства, так и верующих. Еще в конце VIII века маронит Феофил Эдесский мог переводить и комментировать поэмы Гомера[57], а в начале XII века арабизированный сириакский язык был единственным в быту и богослужении. В этот же период окончательно сформировалась психология исключительности и самодостаточности (в рамках Востока, конечно). Маронитский Патриархат приобрел характер общины, постоянно находящейся во враждебном окружении — этим объясняется как крайняя замкнутость и гордость, так и поиск сильного и авторитетного покровителя. Последнего они отыскали в лице Римско-Католической Церкви во время Крестовых походов.

 

3.5. МАРОНИТСКАЯ ЦЕРКОВЬ И МОНОФЕЛИТСТВО

     Вопрос о том, были ли марониты монофелитами, является для них одним из наиболее болезненных. Чаще всего они объясняют подобные обвинения клеветой сиро-яковитов и других исторических оппонентов, необъективным подходом к историческим фактам[58]. Указывая на непрерывный список своих патриархов от Иоанна Марона и до настоящего времени, утверждают, что никто из них никогда не уклонялся в ересь и каждый придерживался православной веры (понимаемой ими как веры Римского Престола). Особенно много усилий к доказательству правоверия своей Церкви приложили выпускники Маронитского колледжа в Риме. Наиболее полно представил подобные претензии маронитский архиепископ Бейрутский монсеньер Дебс в своей книге “Постоянное православие Маронитов”[59]. Однако даже Римско-Католическая Церковь придерживается мнения, что о правоверии маронитов можно говорить лишь начиная с XV века[60].
     Наиболее раннее историческое свидетельство на эту тему — трактат “О Соборах и ересях” святителя Германа I, патриарха Константинопольского (715–729). Святитель сообщает, что как и многие другие еретики, марониты отвергают V и VI Вселенские Соборы, но принимают IV (Халкидонский) Собор. Они борются с яковитами, считающими это непоследовательным. После упоминания, что марониты имеют монастырь в Сирии, патриарх Герман указывает, что монахи этого монастыря отвергают не только два последних Собора, но и предыдущий — Четвертый, имея в виду, что все три Собора вместе являются выражением единого православного вероисповедания. Святитель не приводит подробных разъяснений, но считает, что те, кто принимает IV (Халкидонский) Собор, должен обязательно принять и два последующих[61]. Это свидетельство предстоятеля Константинопольского Патриархата крайне важно, так как относится ко времени непосредственного образования Маронитской Церкви как самостоятельной и независимой религиозной организации.
     Одно из наиболее принципиальных известий о догматических отступлениях маронитов — упоминание о них в творениях преподобного Иоанна Дамаскина (†756), одного из виднейших Отцов и учителей Православной Церкви. Святой Иоанн был родом из Сирии и глубоко понимал все процессы, происходившие в христианских общинах того времени. В книге “О правильном размышлении” (“De Recta Sententia”) преподобный Иоанн рассматривает маронитов как еретиков-монофелитов. После призывания Пресвятой Троицы в том, что он придерживается правой веры, преподобный Иоанн Дамаскин говорит: “Я никогда не приму какой-либо веры, кроме той, которой держусь, или связанной с кем-либо, кто не исповедует эту веру, в особенности с маронитами”[62]. Великий Отец Церкви упрекает последних также в связи с использованием в Трисвятой песни добавления “распныйся за ны, помилуй нас”, которое он связывает с именем Антиохийского патриарха Петра Гнафея. Здесь важно понять позицию преподобного Иоанна Дамаскина в вопросе о формулировке Трисвятого. Многие православные Отцы Церкви не видели ничего еретического в добавлении формулы “распныйся за ны”. Сама по себе она относится к продолжавшимся спорам вокруг “теопасхизма”[63], начавшимся еще в V веке. Теопасхистская формула “Един от Святыя Троицы пострада” восходит еще к христологии святителя Кирилла Александрийского. Она была широко распространена на Востоке благодаря усилиям скифских монахов и их сторонников в VI веке[64]. У многих христиан Сирии, Палестины и близлежащих областей — как православных так и монофизитов — сложилась богослужебная практика обращения “Трисвятого” ко Второму Лицу Троицы — Господу Иисусу Христу, при этом употреблялась добавка “распныйся за ны”. Их оппоненты относили молитву ко всей Святой Троице и рассматривали добавление как “теопасхизм”. Споры были настолько серьезными, что привели к низложению патриарха Константинополя Македония II, в Сирии продолжались и дальше. Например, яркий защитник Православия патриарх Антиохийский Ефрем вполне принимал добавление к Трисвятому, говоря, что “жители Востока” возносят это славословие Господу нашему Иисусу Христу, а потому, прибавляя “распныйся за ны”, нисколько не согрешают. Он занимал примирительную позицию, не видя ереси в добавлении и допуская обе формулировки Трисвятой песни[65]. Другой Отец Церкви, преподобный Максим Исповедник, категорически отвергал возможность изменения текста Трисвятого, указывая, что молитва должна возноситься только Святой Троице. Такой позиции придерживался и преподобный Иоанн Дамаскин, считая, что те, кто поет Трисвятое с добавлением “распныйся за ны”, относят крестную смерть ко всей Троице, а так как марониты практиковали прибавление, он рассматривал их как неправославных[66]. Более определенно эта мысль присутствует в письме архимандриту Иордану. Преподобный Иоанн указывает, что если бы славословие относилось только к Сыну, то греха бы не было, но “мы впадем в маронитство, отнеся распятие ко всей Троице”[67].
     Свидетельства столь авторитетного и почитаемого Отца Церкви, каким является преподобный Иоанн Дамаскин, вызывают крайнее беспокойство Маронитской Церкви и попытки возразить в том смысле, что они были неправильно понимаемы. С одной стороны, марониты указывают, что использовали добавление в антимонофизитском смысле. В этом может быть своя доля правды. Проф. Болотов также указывает на “полемическую сторону” формулировки, направленную против монофизитов, которая, “может быть, доставила ей в истории победу”[68]. Марониты утверждают, что исполняли Трисвятое в “католическом” понимании и что преподобный Иоанн Дамаскин был не прав, считая, что они относили распятие ко всей Троице. С этим трудно согласиться, так как какого-то специального католического понимания в VIII веке не существовало: оно могло быть православным или неправославным (монофизитским). Во время Иоанна Дамаскина понимание прибавления православным быть уже не могло: Восточная и Западная Церкви (халкидонские) не употребляли прибавления “распныйся за ны” в VIII веке — это запретил в 691 году в 81-м правиле Трулльский Собор[69].
     Проф. Болотов также указывает на трактат о еретиках, приписываемый пресвитеру Тимофею, жившему до VI Вселенского Собора[70]. Там “есть заметка, что марониты отвергали IV и V Вселенские Соборы, прилагали распятие к Трисвятому и проповедовали одну волю и одно действие. Первое сообщение, что марониты отвергали IV и V Соборы, загадочно; второе, несомненно, заимствовано у Дамаскина”[71].
     Сохранились свидетельства монофелитства маронитов и в несторианских документах. Так, несторианские патриархи Слиба Закха (†728) и Тимофей I (†823) вступали в переговоры с Маронитской Церковью как исповедующей монофелитство. Во второй половине VIII века предстоятели несториан, называющие себя патриархами, перенесли свою кафедру в Багдад. Новая мусульманская правящая династия во многом поддерживала несториан. Марониты знали о престижном положении несторианских патриархов при дворе Аббасидов. Вполне вероятно, что они рассматривали возможность своего подчинения главе несторианской общины, поддерживаемому государственной властью, для того, чтобы найти защиту от действий православных мелхитов, пытавшихся преодолеть раскол и вернуть впадших в ересь братьев в лоно Матери-Церкви. Подобные размышления, скорее всего, и подвигли маронитских лидеров направить письма Слибе Закхе с представлением своего вероисповедания и просьбой о вхождении в его юрисдикцию. К сожалению, послания эти не сохранились, но имеются ссылки на них в письме по этому же поводу несторианского патриарха Тимофея к маронитам (приблизительно 791 год), которое содержит ответ на просьбу маронитов о соединении. В нем он дает краткую характеристику веры несторианской церкви, чтобы другая сторона могла сравнить ее со своей. Важна та часть послания Тимофея, где он говорит об одной воле во Христе: “Следствием объединения двух лиц Христа является одна воля, одна сила, одна энергия и одно свойство. Тогда мы не разделяем Сына Божия на две воли, энергии и свойства, как делают некоторые неразумные люди. Мало того, каждый, кто это делает, должен быть отнесен к еретикам…”.
     Но по вопросу о присоединении патриарх Тимофей выставляет ряд условий, касающихся принятия несторианства, хотя и в мягкой форме. Говоря о Трисвятом, Тимофей указывает монахам-маронитам, что это славословие не может и не должно петься с добавлением “распныйся за ны”, даже если оно обращено к Сыну Божию. Он призывает их не использовать “эту богохульную фразу” в их монастыре. С другой стороны, ища компромисс, глава несториан готов допустить ее использование, но в другой формулировке: “Святый Боже, Святый Крепкий, нас ради Воплотившийся и Распятый, Святый Бессмертный, помилуй нас”. По его мнению, это единственная возможность упоминания в Трисвятом фразы “распныйся за ны”, принятой у маронитов. Другими условиями вхождения в юрисдикцию несторианской церкви были: признание двух природ и двух лиц во Христе; наименование Пресвятой Девы Матерью Христа, а не Матерью Божией; признание учения Феодора Мопсуэстийского, Диодора Тарсского, Нестория и провозглашение Кирилла Александрийского еретиком. Далее, после утверждения, что его Церковь хранит веру неизменной с апостольских времен, Тимофей заверяет монахов-маронитов, что “нет ничего, возлюбленные братья, что может помешать нам стать Единой Церковью во Христе, Господе нашем”[72]. Приведенные в письме факты ясно свидетельствуют, что марониты придерживались учения об одной воле во Христе, то есть монофелитства, что явилось поводом для дискуссий с несторианами.
     Касаясь факта обращения к несторианским лидерам, епископ Петр Диб утверждает, что его целью был не богословский диалог, а лишь желание получить политическую поддержку христиан Персии в условиях постоянных преследований. Он категорически отвергает мысль о возможности общения в Таинствах с еретиками-несторианами[73]. Тем не менее тексты документов говорят о том, что богословские проблемы занимали важное место в осуществлявшемся диалоге.
     К X веку можно отнести и исторические указания о монофелитстве в Маронитской Церкви, сделанные патриархом Александрийским Евтихием и мусульманским ученым Абу-аль-Хасаном Али аль-Массуди (†957). Последний в своей работе так говорит о маронитах: “У них был большой монастырь, расположенный на Востоке Епифании и Хизера. Это было грандиозное сооружение, около него было около трехсот келий для иноков. В нем было много золота и серебра. Этот монастырь и все келии были разрушены нашествиями арабов и несправедливостями султана. Он был расположен вблизи реки Оронт, городов Хомса и Антиохии. Марон объявил учение об одной воле во Христе. Его последователи умножались <…> По его учению, Христос имеет две природы, одну ипостась и одну волю. Это учение есть среднее между несторианством и православием”[74].
     Все вышесказанное вполне отчетливо определяет Маронитскую Церковь как придерживавшуюся монофелитского учения в период с VII века и до прихода крестоносцев в XII веке. Но доказательство это будет неполным, если не рассмотреть внутренние маронитские исторические памятники, относящиеся к этому времени. Среди таких древних документов — “Книга руководства”, или “Номоканон”, подлинность которой никогда не оспаривалась Маронитской Церковью. Она содержит каноны и правила, регулирующие жизнь как самой общины, так и ее членов, и была составлена митрополитом Давидом. Книга не носит его имени, так как является переводом более раннего труда с сирийского на арабский язык, осуществленным в 1058 году по просьбе некоего инока Иосифа. Настоящего автора переводчик не называет, но упоминает его как “Святого Отца”. Древний писатель-маронит выразил свои монофелитские взгляды в достаточно точных богословских терминах.
     “Мы верим и провозглашаем, что един от Святой Троицы Сын-Слово был рожден от Отца не во времени и прежде всех век, не как физические тела, происходящие одно от другого; но Он есть Свет от Света, Бога истина от Бога истина, своей неизреченной милостью давший спасение людям по воле Святого Духа; Он спустился с небес, но не оставил Единосущного Отца, пребывая неизмененным и неискаженным. Он воплотился от Святого Духа и Пречистой Дочери Иоакима и взял от нее тело, такое же, как наше, и с разумной душой, и стал как мы во всем кроме греха; и был рожден от Нее един Сын и един Господь Иисус Христос, Единая Личность с двумя разумными природами, одной от Отца — в Его Божественности и одной нашей, человеческой, природой, подверженной греху по Его человечности и безгрешной по Его Божеству, смертный по человечеству и бессмертный по Божеству.
     Теперь, если мы держимся этой веры в Него, то никогда не согласимся, что в Нем две личности, два Христа, две воли или два действия. Никогда! Мы верим, что Он есть Един Иисус Христос, Сын Божий, нас ради вочеловечивыйся, Одно Лицо с двумя природами, одна воля и одно действие”.
     После столь ясного изложения своей доктрины автор указывает на христологические разногласия с мелхитами, придерживающимися учения о двух волях и двух действиях во Христе[75]. Книга “Десять трактатов” маронитского епископа второй половины XI века Фомы Аль-Кафер-Таби также содержит тексты о двух природах и одной воле. Ее автор писал свой труд в 1089 году, выступая против Антиохийского патриарха Иоанна VII в полемике о волях во Христе.
     Тема эта до сих пор обсуждается учеными Маронитского Патриархата. Они с настойчивостью доказывают, что никогда не были монофелитами в полном смысле этого слова. По их утверждению, тяжелые исторические обстоятельства стали причиной, создавшегося непонимания и нежелания найти общий язык. Современные марониты стремятся показать, что хотя был период, когда их Церковь учила об одной воле, но понимали они ее лишь в нравственном отношении, то есть по ее действию, силе и началу. Они считают несправедливыми обвинения в еретичестве, так как в своей истории не проявляли непокорности, гордости или мятежа против законной церковной власти. Позже марониты доказали свое смирение, обратившись к Римскому престолу и скорректировав свое богословие[76].
     Такова точка зрения самой Маронитской Церкви, но тем не менее можно сделать вывод, что маронитские общины придерживались монофелитского учения со времен императора Ираклия и по крайней мере до времени контактов с крестоносцами. Последние недвусмысленно свидетельствовали, что застали Маронитскую Церковь погрязшей в ереси и многочисленных церковных беспорядках. Сохранились свидетельства, что монофелитство оставило следы в ряде маронитских общин вплоть до XVI века[77].

 (Продолжение следует)


[1]См., например: Библейская энциклопедия. М., 1891. — С. 430.

[2]В 690 году император Юстиниан II, по соглашению с дамасским халифом Абд аль-Маликом выселил 12000 мардаитов в различные части Греции, Анатолии (область современной Турции) и Армении. Те же, кто остался в Ливане и Сирии, были подчинены мусульманским законам и вынуждены были ассимилироваться с другими народностями. Многие историки считают, что именно в этот период произошло слияние мардаитских племен с общинами маронитов, пытавшихся найти убежище от преследований в горах Ливана. См. об этом: Beydoun A. Identit¹ confessionnelle et temps social chez les historiens libanais contemporains. Beyrouth, 1984. — P. 194–196.

[3]Карташев А. В. Вселенские Соборы. М., 1994. — С. 451.

[4]Pentalogie antiochienne/domaine maronite. T. I. Vol. 1. Liban, Beyrouth, 1984. — P. 136–137.

[5]В современной литературе различаются термины сирийский и сириакский. Под последним понимается восточно-арамейский диалект древне-сирийского языка. В русскоязычной литературе XIX века использовался также термин “сирский”.

[6]Сирийское имя Марон есть уменьшительное от Марио (Мар)Господь — и было широко распространено среди населения древней Сирии. Возможны различные транскрипции этого слова. Наряду с приводимой здесь часто употребляется другая — Марун.

[7]Здесь приведены мнения средневековых маронитских историков: епископа города Кфартаб Фомы (XI век), епископа Никосии Ибрагима (†1516) и Фаустуса Нейрона (†1711). См.: Pentalogie antiochienne/domaine maronite. — P. 140–142.

[8]Nujaym T. La Maronit¹ chez Est¹fan Duwayhi. Vol. 1. Liban, 1990. — P. 102–109.

[9]Pentalogie antiochienne/domaine maronite. — P. 136.

[10]Там же. — Р. 139.

[11]Цит. по: Awit M. The Maronites. Lebanon, Bkerke, 1994. — P. 27–29.

[12]Assemani J. Bibliotheca Orientalis. Rome, 1719–1728. Здесь приводится по: Beydoun A. Identite confessionnelle... — Р. 194–196.

[13]Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. М., 1994. — С. 503.

[14]Полный текст этого письма см. PG 52, 630.

[15]Азиа Атиа в своей “Истории восточного христианства”, основываясь на спорных современных предположениях, указывает, что святой Марон вел свою аскетическую жизнь на берегах реки Оронт недалеко от современного Хомса, скончавшись в 433 году. Видимо, из этого источника авторы справки о святом Мароне в русской Минее (Февраль) ошибочно взяли дату смерти подвижника — 433 год (см. Atia A. History of Eastern Christianity. South Bend, Indiana: Notre Dame University Press, 1967. — P. 394). Большинство исследователей истории Ближнего Востока склонно более доверять свидетельствам Феодорита Кирского. На 410 год как на приблизительную дату кончины святого Марона указывает в своей докторской диссертации в МДА по истории Антиохийского Патриархата и архимандрит Макарий Тайяр, использовавший в работе греческие исторические источники (см. Архимандрит Макарий Тайяр. История Антиохийской Православной Церкви от ее основания до начала XX века. Том I. МДА. Сергиев Посад, 1978. — С. 134).

[16]PG 82, 1418–1419. Pусский перевод см. Блаженный Феодорит, епископ Кирский. История Боголюбцев, или Повествование о Святых Подвижниках. СПб., 1853. — С.146–148.

[17]Блаженный Феодорит, епископ Кирский. История Боголюбцев. — С. 161–184, 198–219.

[18]P. Boutros Daou. Histoire Religieuse, Culturelle et Politique des Maronites. Liban, Beyrouth, 1985. — P. 288. См. также P. Paul Naaman. Th¹odoret de Cyr et le Monast–re de Saint Maroun: Les Origines des Maronites. Universit № Saint-Esprit, Kaslik, Liban, 1987. — P. 58–70.

[19]Там же. — Р. 291. См. также Awit M. The Maronites. — P. 23.

[20]Там же. — Р. 303–305.

[21]Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. — С. 502.

[22]Минея. Февраль. М., 1981. — С. 547.

[23]P. Paul Naaman. Theodoret de Cyr... — P. 21.

[24]Болотов В. В.  Указ. соч. — С. 503.

[25]Moosa M. The Maronites in history. Syracuse University Press, 1986. — P. 31.

[26]Здесь мы обратим внимание лишь на те свидетельства, которые говорят о создании и служении монастыря преподобного Марона. Вопросы доктринального характера требуют специального рассмотрения.

[27]Chronique de Michel le Syrien / Ed. J. B. Chabot. Paris, 1901. — P. 410–412.

[28]Болотов В. В. Указ. соч. — С. 501–503.

[29]Священник О. Давыденков. Догматическое богословие. Курс лекций. Ч. III. М., 1997. — С. 126–127.

[30]Valognes J.-P. Vie et Mort des Chretiens d’Orient. Paris, Fayard, 1994. — P. 370.

[31]См. об этом Сидоров А. И. Преподобный Максим Исповедник: эпоха, жизнь, творчество // Творения преподобного Максима Исповедника. М., 1993. — С. 15–16.

[32]См.: Деяния Вселенских Соборов. Т. IV. СПб., 1996. — С. 73–181.

[33]Сидоров А. И. Преподобный Максим Исповедник... — С. 32–34.

[34]Кроме них, конечно, существовала сильная монофизитская Церковь и некоторые общины несториан.

[35]Chronique de Michel le Syrien. — P. 511.

[36]Архимандрит Макарий ТайярКроме них, конечно, существовала сильная монофизитская Церковь и некоторые общины несториан.

[35]Chronique de Michel le Syrien. — P. 511.

[36]Архимандрит Макарий Тайяр. История Антиохийской Церкви. — С. 390.

[37]P. Boutros Daou. Histoire Religieuse... — P. 378–379.

[38]Pierre Dib. History of the Maronite Church. Detroit, 1971. — P. 43–44.

[39]Abraham P. The Maronites of Lebanon. Wheeling, 1931. — P. 43–45.

[40]См. об этом Болотов В. В. Указ. соч. — С. 504.

[41]Большинство маронитских версий о житии Иоанна Марона содержится в трудах известного маронитского ученого-историка XVIII века Иосифа Симона Ассемани, чьими свидетельствами пользовался, судя по всему, и проф. В. В. Болотов (Assemani J. Bibliotheca Orientalis. Ò. I. Vol. 1. — P. 496–540). Также см. об этом Nujaym T. La Maronite chez Est¹fan Duwayhi. Vol. 1. — P. 210–290; Moosa M. The Maronites in History. — P. 118–147.

[42]Два варианта перечней Предстоятелей Антиохийской Церкви в период с 34 по 1453 год, основанных на наиболее авторитетных исторических работах см. Архимандрит Макарий Тайяр. Указ. соч. — С. 386–393. В рассматриваемый период в обоих списках разночтений нет.

[43]Маронитский историк Джозеф Махфуз пишет, что монастырь был разрушен только в начале X века: Mahfouz J. Short History of the Maronite Church. Lebanon, 1987. — P. 36. Эта дата представляется более реальной и упоминается большинством современных историков.

[44]Moosa M. The Maronites in History. — P. 120. Ассемани приводит аналогичное свидетельство, скорее всего взятое из той же истории аль-Килаи, в Bibliotheca Orientalis. Т. I. Vol. 1. — P. 496–501.

[45]Болотов В. В. Указ. соч. — С. 504.

[46]Labourt J. Maronites // The Catholic Encyclopedia. NY, 1913. — P. 686.

[47]Болотов В. В. Указ. соч. — С. 504–506.

[48]Renaudot E. Liturgiarum Orientalium Collectio // Dissertatio De Melchitarum Et Jacobitarum Liturgiis. — P. 7–8. Franborough: Greg, 1970. (Предыдущее издание этой книги вышло в Париже в 1847 году).

[49]“Expose de la Foi” // Pentalogie antiochienne/domaine maronite. T. I. Vol. 1. — P. 227–237.

[50]Там же. — Р. 235.

[51]P. Boutros Daou. Histoire Religieuse... — P. 420.

[52]Mahfouz J. Short History of the Maronite Church. — P. 87–97.

[53]Осипов Д., Медведко С. Вся Сирия. Дамаск, 1995. — С. 49–50.

[54]О религиозной жизни в Ливане см. Valognes J.-P. Les chr¹tiens du Liban // Vie et mort des chr¹tiens d’Orient. Paris, 1994.

[55]Awit M. The Maronites. — P. 41–42.

[56]Mahfouz J. Short History of the Maronite Church. — P. 39.

[57]The Catholic Encyclopedia. NY, 1913. — P. 687.

[58]Abraham P. The Maronites of Lebanon. Wheeling, 1931. — P. 61–63.

[59]Debs. La perpetuelle orthodoxie des Maronites. Beyrouth, 1913.

[60]The Catholic Encyclopedia. — P. 687.

[61]PG 98, 82.

[62]PG 94, 1431.

[63]Здесь под теопасхизмом понимается еретическое суждение, что Христос Своей Божественной природой познал крестную смерть и страдания.

[64]См. об этом Болотов В. В. Указ. соч. — С. 368–373.

[65]Сидоров А. И. Указ. соч. — С. 46–47.

[66]PG 94, 1430; 95, 31–32.

[67]PG 95, 34. Также см. у Болотова: Указ. соч. — С. 501.

[68]Болотов В. В. Указ. соч. — С. 370.

[69]Правила Православной Церкви (С толкованиями Никодима, Епископа Далматинско-Истрийского). Т. I. М., 1994. — С. 572 — 574.

[70]Timotheus. De Receptione Haereticorum // PG 86, 65.

[71]Болотов В. В. Указ. соч. — С. 501.

[72]Moosa M. The Maronites in History. — P. 213–214.

[73]Pierre Dib. History of the Maronite Church. — P. 51–52.

[74]Цит. по: Архимандрит Макарий Тайяр. Указ. соч. — С. 236–237.

[75]Moosa M. The Maronites in history. — P. 196–197.

[76]Pierre Dib. History of the Maronite Church. — P. 25.

[77]Valognes J.-P. Vie et Mort des Chretiens d’Orient. — P. 374.

 

© А. В. Булеков, 1999

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ