ГЛАВНАЯ 
СТРАНИЦА 

СОДЕРЖАНИЕ 
НОМЕРА

АРХИВ



№ 4(7) 1995

Протопресвитер ИОАНН МЕЙЕНДОРФ

ВИЗАНТИЙСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ ИСЛАМE*
(фрагмент)

(Окончание в № 9/10)

     Никаких сведений об учении ислама в византийской литературе до начала VIII в. нет. Известно‚ что духовная и интеллектуальная встреча Мухаммеда и первых поколений его последователей с христианством была встречей не с государственной православной Церковью‚ а с монофизитскими и несторианскими общинами, которые составляли большинство христианского населения в Аравии‚ Египте‚ Сирии и Месопотамии. До конца эпохи Омейядов эти сирийские и коптские христиане были главными и на практике единственными представителями христианской веры в халифате. И благодаря посредничеству этих общин‚ а часто с помощью двойного перевода — с греческого на сирийский и с сирийского на арабский‚ — арабы впервые познакомились с произведениями Аристотеля‚ Платона‚ Галена‚ Гиппократа и Плотина[1]. Среди монофизитов и несториан арабы нашли много управителей‚ дипломатов и торговцев‚ тех‚ кто желал помочь в строительстве империи и часто предпочитал‚ по крайней мере поначалу‚ приспособиться к мусульманскому игу‚ нежели страдать от притеснения‚ которое было судьбой всех религиозных диссидентов в православной византийской империи.
     Первая встреча ислама с православным христианством состоялась на поле битвы, во время войн‚ в которых‚ начиная с VII в.‚ арабы противостояли греческим императорам. Таким образом‚ обе цивилизации‚ стоявшие лицом к лицу‚ основывались каждая на своей религиозной идеологии, и каждая из сторон истолковывала отношения и действия другой как обусловленные религией. Так, если Коран призывал к священной войне против “тех‚ кто приписывает Богу неких сотоварищей” — то есть христиан‚ верующих в Троицу[2], — то византийцы‚ вслед за св. Иоанном Дамаскиным‚ отплатили пониманием ислама как “предвестника Антихриста”[3]. Но‚ как бы ни были резки эти утверждения‚ как бы ни был фанатичен призыв к священной войне‚ постепенно осуществлялось лучшее взаимопонимание благодаря усилиям дипломатии‚ необходимости сосуществования на территориях со смешанным населением и спокойному размышлению образованных умов.
     Моя цель состоит в исследовании встречи Византии и ислама в сфере религии. Ограниченность объема не позволяет мне сделать более‚ чем предложить несколько примеров‚ иллюстрирующих различные позиции византийцев по отношению к вере ислама. Эти примеры будут взяты из четырех видов документов:
     1 — полемическая литература;
     2 — канонические и литургические тексты;
     3 — официальные послания византийских сановников к мусульманским сановникам;
     4 — агиографические материалы.

1.

     Имя Иоанна Дамаскина обычно возглавляет всякий список христианских анти-мусульманских авторов[4].
     Согласно традиции, преп. Иоанн принадлежал к богатой дамаскской семье Сергия Мансура‚ чиновника византийского финансового управления в Дамаске‚ участвовавшего в переговорах с арабами о капитуляции города в 635 г. Он сохранил свою должность при новом режиме и передал ее потомкам. Преп. Иоанн, согласно той же традиции, был его внуком. После исполнения в течение некоторого времени своих обязанностей, он удалился в монастырь св. Саввы в Палестине и стал одним из наиболее известных богословов и гимнографов греческой Церкви.
     Если бы мы приняли эту версию, информация о том, что Иоанн принадлежал к арабской администрации времен Омейядов и поэтому знал арабскую цивилизацию из первых рук, была бы очень ценна для нас. К сожалению, эта история по большей части основана на арабском жизнеописании XI в., которое в остальном полно невероятных легенд. Более ранние источники — намного сдержаннее. Феофан рассказывает нам, что отец Иоанна был “Великий логофет” (то есть хранитель печати, — высокая должность в империи и халифате — Пер.) во время правления халифа Абдул-Малика (685–705)[5]; возможно, это означает, что он заведовал сбором налогов с христианской общины.
     Подобный пост не подразумевал бы с необходимостью глубокое знакомство с арабской цивилизацией. Деяния седьмого Собора, как кажется, наводят на мысль, что Иоанн наследовал отцовский пост, ибо его уход в монастырь св. Саввы сравнивается там с обращением апостола Матфея, который перед тем, как стать последователем Христа, был “мытарем”, то есть “собирателем налогов”[6].
     Так как доступная нам информация о жизни Иоанна очень скудна, мы можем составить точное представление о его мыслях и взглядах на ислам только из его сочинений. К сожалению, при близком рассмотрении его работ обнаруживается очень мало сочинений, связанных с исламом. Йоханнес М. Хук (Johannes M. Hoeck) в своем критическом анализе традиции рукописей Дамаскина[7], упоминает четыре работы, связанных с именем Иоанна и имеющих отношение к исламу:
     1. Глава из De haeresibus (“О ересях”)[8], каталога ересей, который является частью главной работы преп. Иоанна Дамаскина “Источник знания” (Πηγη γνώσεως) и основан на сходной компиляции, набросанной в V в. св. Епифанием Кипрским. Ислам довольно неожиданно определяется как христианская ересь и в печатном издании стоит под сто первым номером. За ним следует описание секты Αυτοπροσκόπται (своеобразное течение в среде христианского монашества), а предшествует исламу параграф об иконоборцах. В некоторых рукописях ислам значится под номером 100 и следует сразу за монофелитами[9] (номер 99).
     2. “Диалог между сарацином и христианином”, соединение двух малых трактатов, оба из которых также были найдены под именем Феодора Абу-Курры, автора, о котором будет сказано ниже. “Диалог” был дважды опубликован под именем преп. Иоанна Дамаскина, раз Лекьеном и раз Галландусом; оба издания были воспроизведены в Мине[10]. В каждом из этих изданий два оригинальных малых трактата даны в обратном порядке, который подчеркивает неустойчивость традиции рукописей Дамаскина в этом отношении и настоятельно указывает на то, что “Диалог” — компиляция работ Абу-Курры, приписанная Иоанну Дамаскину поздними переписчиками[11].
     3. В другом диалоге, где имя Абу-Курры стоит в заголовке, тем не менее специально упоминается, что Феодор написал его
δια φονης Ιοάννου Δαμασκηνου “с голоса Иоанна Дамаскина”. Выражение δια φονης и его эквивалент απο φονης, — “техническое” выражение, недавно убедительно исследованное М. Ричардом (M. Richard)[12], означает “в соответствии с устным учением” Иоанна Дамаскина. Настоящий же автор здесь, очевидно Абу-Курра, и фактически “Диалог” был найден также в некоторых рукописях без какого-либо упоминания преп. Иоан­на Дамаскина[13].
     4. Четвертое анти-мусульманское сочинение, приписываемое Иоанну — никогда не публиковавшееся арабское “Опровержение”, которое никогда и не исследовалось.
     Из всех этих текстов единственно достоверной выступает глава об исламе в De haeresibus. Но даже и в этом случае выражаются сомнения в отношении ее подлинности, а цитаты из Корана признаются некоторыми исследователями позднейшими вставками[14].
     Поэтому каков бы ни был результат дальнейшего критического исследования анти-исламских сочинений, приписываемых преп. Иоанну Дамаскину, по-видимому, его вклад в историю византийской полемики с исламом незначителен. Если кто-то и допустит аутентичность этих сочинений даже частично, хронологически они, как это будет ясно ниже, не были наиболее ранними из работ, написанных на эту тему византийским автором. Богословски они не много добавляют к бесспорной славе Иоанна Дамаскина, защитника иконопочитания, автора первого систематического Изложения православной веры и одного из самых одаренных гимнографов восточного христианства. Изучение литургических текстов, приписываемых преп. Иоанну Дамаскину, решительно подтверждает впервые полученное от чтения главы об исламе в De haeresibus впечатление об Иоанне, который, живя в христианском гетто, сохраняет нетронутой византийскую политическую и историческую перспективу. <...>
     Два имени достойны особого упоминания в истории ранневизантийской полемики против ислама: арабоязычный епископ Феодор Абу-Курра, во второй половине восьмого столетия живший на оккупированной мусульманами территории, большей частью в Сирии, и Никита Византийский, приближенный Фотия. И хотя они писали в разных стилях и находились в различных обстоятельствах, как Феодор, так и Никита были намного лучше знакомы с исламом, чем преп. Иоанн Дамаскин; Феодор — потому что он жил бок о бок с мусульманами и вовлекал их в диалог, а Никита — так как он изучил весь текст Корана. <...>

Перевод с английского Н. Полякова

 

*Meyendorff, John. Byzantine Views of Islam // Meyendorff, John. The Byzantine Le-gacy in the Orthodox Church. St. Vladimir’s Seminary Press. N. Y., 1982, pp. 89–114. Впервые статья была опубликована в Dumbarton Oaks Papers 18, 1964, pp. 115–132.

[1]Ср. Gardet L. Theologie musulmane et pensйе patristique // Revue Thomiste 47, 1947, pp. 51–53.

[2]Сура IX, 5, 5.

[3]De haeresibus // Patrologiae cursus completus. Series graeca (сокр. PG). T. 94, col. 764A.

[4]О византийской анти-исламской полемике см. Gьterbock C. Der Islam im Lichte der Byzantinischen Polemik. Berlin, 1912; Eichner W. Die Nachrichten ьber den Islam bei den Byzantinern // Der Islam 23, 1936, SS. 133–162‚ 197–224; и Beck H.-G. Vorsehung und Vorherbestimmung in der theologischen Literatur der Byzantiner // Orientalia Christiana Analecta 114, 1937, SS. 32–65. Ни одно из этих исследо­ваний не идет дальше перечисления авторов и рассмотрения набора их основных аргументов.

[5]Chronographia, Bonn ed. I, p. 559.

[6]Mansi 13, col. 357B; ср. Мф 9:9.

[7]Stand und Aufgaben der Damaskenos-Forschung // Orientalia Christiana Periodica 17, 1951, pp. 18, 23–24.

[8] PG, t. 94, cols. 764–773.

[9]Монофелитство (от греч. μόνος и θέλημα) — еретическое учение о существовании лишь одной божественной воли во Христе; осуждено VI Вселенским собором 680–681 гг. — Ред.

[10]PG, t. 94, cols. 1585–1596 (Lequien); t. 96, cols. 1335–1348 (Gallandus). Текст почти дословно соответствует Opiscula 35 (PG, t. 96, cols. 1586A–1592C) и 36 (PG, t. 97, col. 1592CD) Абу-Курры.

[11]Х.-Г. Бек (H.-G. Beck), склоняясь принять авторство преп. Иоанна, упоминает рукописи, где “Диалог” анонимен и приписывается Сисиннию Грамматику (Kirche und theologische Literatur im byzantinischen Reich. Munich, 1959, S. 478).

[12] Απο φονης // Byzantion 20, 1950, pp. 191–222.

[13]ср. PG, t. 97, col. 1543.

[14]A. Abel. в Byzantion 24, 1954, p. 353, n. 2.

 

© St. Vladimir’s Seminary, 1982

© Перевод. Н. В. Поляков, 1995

 


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА    

СОДЕРЖАНИЕ НОМЕРА 

АРХИВ